Дважды два полностью

– Да, невеселые дела. Кажется, что все это дурной сон – ведь такого просто не могло случиться. Но это правда.

Она пристально смотрела на меня, и я вдруг заметил, какие длинные у нее ресницы. Неужели они всегда были такими? Я понял, что невольно перебираю в голове воспоминания.

– Ты узнал все, что хотел? – спросила она.

– Я и не представлял толком, что мне нужно знать. Вивиан прислала соглашение об урегулировании претензий с условиями, со своими условиями. Вот его я и читал.

– Я не юрист, но если у тебя появятся вопросы – звони. Правда, не уверена, что смогу ответить на все.

– Спасибо, – сказал я.

Машины одна за другой выстраивались в ряд, их поток уже стал непрерывным. Насколько я мог судить, в этой очереди за детьми я был единственным мужчиной. Глядя на Эмили, я вдруг мысленно услышал голос Вивиан – «пойдут слухи!» – и задумался, наблюдают ли за нами мамаши. Потом невольно отступил на шаг и сунул руку в карман.

– Дэвид уже уехал в Австралию?

Она кивнула.

– Да, вчера вечером.

– Бодхи расстроен?

– Очень. Да еще приболел.

– Дэвид не говорил, когда вернется?

– Обещал приехать на Рождество.

– Это хорошо.

– Еще бы. Если и правда приедет. В прошлом году он говорил то же самое. Обещать он мастер. Беда в том, что его слова порой расходятся с поступками.

Хотел бы я знать, где будет отмечать Рождество Лондон в этом году. Да и я сам.

– Ой… – Она склонила голову набок. – Я что-то не то сказала?

– Извини. Просто задумался о том, что услышал сегодня от адвоката. Похоже, придется продать дом.

– О, нет! Неужели правда?

– Не знаю, есть ли у меня выбор. Мне не хватит денег, чтобы расплатиться с Вивиан.

И это еще мягко сказано: если я соглашусь на все ее требования, то останусь без гроша. А если прибавить алименты на ребенка и на саму Вивиан, вряд ли я смогу позволить себе хотя бы квартиру.

– Все уладится, – сказала Эмили. – Понимаю, порой в это верится с трудом, но устаканится обязательно.

– Надеюсь. А пока мне хочется просто… сбежать, понимаешь?

– Тебе нужна передышка, – объявила она. – Почему бы вам с Лондон не составить нам с Бодхи компанию в субботу и не съездить в зоопарк Эшборо?

– А как же студия?

– Ну пожа-а-алуйста! – Она отбросила за спину свои густые волосы. – А дети могут и пропустить одно занятие. Бодхи будет в восторге, я точно знаю. А Лондон там уже бывала?

– Нет, – ответил я.

Ее настойчивость обезоруживала. Неужели Эмили пригласила меня на свидание? Или речь скорее о Бодхи и Лондон?

– Спасибо, – наконец проговорил я. – Я подумаю.

Я видел, как учителя вышли из дверей, и собирали учеников по классам. Эмили тоже заметила это.

– Мне пора. Не хочу, чтобы из-за меня задержалась очередь. Она и так еле движется. Приятно было повидаться, Расс. – Она помахала мне рукой.

– И мне тоже, Эмили.

Я смотрел ей вслед, пытаясь расшифровать смысл ее приглашения, но чем дальше она уходила, тем отчетливее ощущалось желание снова встретиться с ней. Хотя я и был к этому не готов, новой встречи мне хотелось больше, чем чего-либо.

– Послушай, Эмили… – окликнул я ее.

Она обернулась.

– Когда выезжаем?

Дома Лондон стало лучше, и мы отправились кататься на велосипедах. Я разрешил ей ехать впереди. С каждой поездкой она каталась все увереннее. Мне все еще приходилось предупреждать ее всякий раз, когда приближалась машина, но в нашем районе дети на велосипедах – обычное дело, поэтому большинство водителей осторожно объезжали нас.

Мы катались целый час. Дома Лондон перекусила и побежала наверх, переодеваться для хореографии. У себя она задержалась надолго, и я наконец пошел выяснить, в чем дело. Застав ее сидящей на постели в той же одежде, я сел рядом.

– Что случилось, детка?

– Не хочу сегодня на танцы, – сказала она. – Я болею.

Кататься на велосипеде простуда ей не помешала, поэтому я сообразил, что дело в другом. Просто ей не хотелось к мисс Хэмшоу. И я понимал, почему.

– Если ты устала или тебе нездоровится, ездить на танцы незачем.

– Правда?

– Конечно.

– Мама рассердится.

Твоя мать бросила нас, чуть не сорвалось с губ. Но сказал другое:

– Я поговорю с ней. Болеешь – значит, болеешь. Или причина в другом?

– Нет.

– Если в другом, просто скажи мне.

Она молчала, я обнял ее.

– Тебе нравится ходить на танцы?

– Это важно, – произнесла она как догму. – Мама раньше танцевала.

– Я не об этом спрашиваю. Я хочу знать, нравится тебе это или нет.

– Не хочу быть деревом.

Я нахмурился:

– Милая, а ты не могла бы рассказать мне подробнее о танцах?

– В моем классе две группы. Одна будет танцевать на конкурсе. Они хорошо танцуют. А я в другой группе. Мы тоже будем танцевать, но только для наших родителей. И я буду деревом.

– А-а, – выразил понимание я. – Это плохо?

– Да, плохо. Мне просто надо показывать, как растут и падают листья.

– А мне покажешь?

Вздохнув, она встала с постели, подняла руки над головой, так, что кончики пальцев соприкоснулись. А потом, разводя руки в стороны, зашевелила пальцами. Закончив, она снова села рядом со мной.

– Не расстраивайся, у тебя получилось отличное дерево, – наконец высказался я.