— Насть, — толкает в бок подруга. — Трек улет. Пошли танцевать.
А потом — бум! И наши с Зориным взгляды встречаются. Он что-то шепчет своей партнерше на ушко, и та уходит. А я уже скорее ради принципа стою, впялив в него свой взгляд. Раньше его взгляд для меня был чистый кайф, а сейчас раздрай и смущение. Он постыже гуляет глазами по моему телу, задерживаясь на самых открытых и откровенных местах. Я ни недотрога и моё ярко-красное платье лишь этому подтверждение. Но под его взглядом я краснею. Не от смущения. Щеки горят от разливающейся по телу волны злости и возмущения. Потому что меня рассматривают как товар. Равнодушно, оценивающе и высокомерно. Скручивает от обиды и разочарования. И мне бы забить на него и пойти танцевать, но я не двигаюсь, смотрю и жду чего-то.
Ну же, Зорин, прояви себя!
И он проявляет. Проходит мимо меня, медленно скользя по мне взглядом. Подходит к Кате и, как обычно, целует в щеку. Подруга отстраняется и косо смотрит на меня. А я жалею, что ей рассказала. Сейчас не только мне неловко, но и ей. Готова под землю провалиться, когда Катюха убегает к Деме, а мы остаемся с Ником один на один.
— Ну что, Божья коровка? Потанцуешь со мной.
— Нет, — заявляет голос за моей спиной.
Мужские ладони ложатся мне на бедра и рывком притягивают к себе. Пытаюсь обернуться, возможно даже вырваться из хватки, но тот, кто позади, не позволяет. Я знаю, кто за спиной. Кто сейчас сто процентов убивает Зорина взглядом. Кто обдает мое тело теплом, нос — запахом знакомого парфюма, а ухо — диким рыком:
— Даже не пытайся, Царёва. Я тебя не отпущу, — губы касаются моего уха. Терпко. — Если только для того, чтобы выбить пару зубов твоему школьному другу.
Слушаю голос Зверюги, ощущаю его касания, но смотрю на Ника. И вот сейчас мне хорошо. Я под защитой. Я не злюсь, не робею, не смущаюсь. Я расслабляюсь. С ним за спиной я уверенная, сильная. А еще желанная. Его руки нагло скользят вдоль моих ног, слегка задирая подол платья, безоговорочно доказывая, кому я принадлежу. И в этот самый момент мне не хочется рушить эти доказательства.
Самодовольно улыбаюсь Нику и поворачиваюсь лицом к Зверюге. Кольцо его рук смыкается на моей талии. Теперь я спиной чувствую взгляд Зорина, но он так несущественен по сравнению с огнем, которым меня опаляет Стас. В глазах ярость. На губах хищный оскал. По телу электрический разряд. И всё это пока не в мою сторону. Но я уже содрогаюсь, боясь, что ждет меня, когда Зверюга закончит с Ником.
Стас и Настя
— К тебе приехали… — сказала мама, зайдя в мою комнату.
— Кто? — подскочила я с кровати, на которой валялась уже два дня.
— Твой Зорин, — недовольно выпалила родительница. — У тебя две минуты привести себя в порядок. Я прикажу охране впустить его. Пять минут — и он должен уехать отсюда и больше здесь не показываться. Обдумай, что ты ему скажешь. И без глупостей. Отца и так не порадует его приход и моя помощь тебе. Не усложняй мою жизнь. И не навлекай еще большие неприятности на свою голову. Отец пока не решил, что с тобой делать. Будь послушной, Насть.
Два дня назад возле универа меня ждал мой охранник дядя Саша.
— Анастасия Эдуардовна, ваш отец приказал привести вас домой, — ошарашил он меня.
Между мной и отцом была договоренность: я не подрываю его карьеру своими скандальными выходками, он не вмешивается в мою жизнь. Этой договоренности уже больше года. Отец отослал уже давно своих людей от меня, так что приезд дяди Саши с еще двумя охранниками не сулил ничего хорошего. А для безобидного разговора есть телефон.
Меня сковал страх. Арест в комнате без телефона и интернета — самое безобидное, что рисовало мое воображение. Отец суров, а мама всегда на стороне отца. Поэтому нужно готовиться к худшему.
С величайшим усилием проглотив вязкий ком в горле, спросила:
— Дядя Саша, вы не знаете, почему отец так неожиданно вызвал меня к себе?
Мне нужно было подготовиться к встрече с родителями. И хоть какая информация не будет лишней.
— Анастасия Эдуардовна, сядьте в машину, и мы поговорим.
Это еще больше насторожило. Но я подчинилась. Другого выхода не было. Меня в любом случае доставят к отцу. И два амбала, которые сопровождающие дядю Сашу, тому явное подтверждение. Дядя Саша единственный из служащих отца, кто был со мной любезен и не жесток. Остальные знали, что останутся безнаказанными, даже если за волосы запихнут меня в машину, выполняя указание своего начальника.
— Это пришло сегодня на почту мэрии, — охранник протянул мне папку, когда мы только отъехали от университета.
В папке были фото моих ночных выходок: танец на шесте, мое тело на плече Стаса и его рука на моей пятой точке.
Понятно, почему меня везут домой.
Не понятно, кто сделал эти фото и зачем. Люди отца уже давно не следили за мной. Для конкурентов отца моя пьяная выходка слишком незначимый повод, чтобы затевать разборки с самим мэром. Да и для подрыва репутации отца эти фотки были бы у прессы, а не на почте мэрии, за стены которой они не выйдут. Поэтому напрашивается один вывод, кто-то специально слил меня отцу. Это камень в мой огород, а не мэра.