Потому что ненавидел. Потому что я подделка. Не родная. Дочь лишь на бумаге. Но эти бумажки должны быть идеальными для карьеры мэра.
Мое трусливое сердечко бьется через раз. Но решительный взгляд и командный голос походу действует. Коля нажимает на кнопку, и ворота отъезжают, пропуская Стаса.
— Приказ выполнен, Анастасия Эдуардовна, — насмехается надо мной Коля, предвкушаю нашу вечернюю встречу.
Плевать.
Мне на всё сейчас плевать. Нужно выпроводить Громова, пока отец не приказал своим громилам доходчиво объяснить ему, что в этом городе ему нет места.
Ника люди отца не тронут. Отцу не нужны разборки с Зориным старшим. Но Стас…
— Анастасия Эдуардовна? Сильно… — слышу надменный смешок за спиной.
Поворачиваюсь к Зверюге, высокомерно улыбаясь. Притворяться — мое всё.
— Николай, вы можете идти, — кидаю непринуждённо. Начальник охраны учтиво кивает и отходит.
Мерзко, надменно и показушно. Вот как всё ведут себя со мной. И моя стервозность — это ответная реакция, которая позволяет мне не жаться в уголку и стоять с высоко поднятой головой.
Но не перед ним.
Один взгляд, глаза в глаза и моя решительность на нуле. Хочется расплакаться. Прижаться к груди Зверюги и побыть девочкой. Девочкой, которую просто любят. Любят не потому, что она послушная и сделала так, как ей приказали, а любят, потому что она просто есть. Хотя меня никто не любит. Стас, так же как и все, выбросил меня из своей жизни, хотя с ним я была примерной девочкой. Ни разу не ослушалась. Ни разу не подорвала его репутацию. Но всё равно оказалась не подходящей. Не достойной.
Всё как обычно.
Поэтому проще уйти, чем добиваться чей-то любви. Я ушла от Ника, когда поняла, что я ему в тягость, что он бегает от меня и целуется с моей одноклассницей. Теперь пришло время расстаться со Стасом. Не на время, а навсегда.
— Зверюга, ты зачем сюда приперся? — равнодушно выдала я. — Я тебя не ждала. Да и вообще тебе здесь не место.
Стас
Пока сидел в машине, ожидая появления Царёвой из своего дворца, пытался вытрясти из Зорина хоть что-нибудь. Но он молчал. И сейчас, и всю дорогу сюда. Молчал и заметно дергался. И его нервяк подносил меня еще больше. Две бессонные ночи, сотни мыслей в голове, подозрительная загадочность Настиного бывшего. И меня кромсает не по-детски. Волнуюсь, переживаю, додумываю и тут же тушу себя. И всё из-за девчонки, которая так фривольно влезла мне в душу, а нести ответственность за это не хочет. Бежит от меня, рычит и беспокоит.
А понимание того, что бывший более осведомлен, добивала. Да и вообще Ник, странна отреагировал на известие об исчезновении Насти.
— Насте ничего не говорила об отце или об его людях последнее время. Может вела себя странно или пряталась? Может у нее какая-нибудь подозрительная встреча была? Машина у нее откуда? — на все вопросы я только отрицатель качал головой, что походу не нравилось бывшему моей Насти. — Громов, ты вообще что знаешь? Интересовался ее жизнь или только спал с нее?
— Коней приструни, Зорин! Она не рассказывала. А я не бабка-сплетница на скамейке, чтобы к ней с расспросами лезть…
— Круто! — выпалил Ник. — Ты на машине? Поехали прокатимся. Дам тебе почву для размышлений. Только я не уверен, что нам позволят Настю увидеть.
Что родители Царевой живут в соседнем со столицей городе, я не знал. Настя всегда отнекивалась от поездок домой, ссылаясь на дальнюю дорогу. Но, как оказалось, это всего лишь два часа езды по трассе от столицы.
Первый обман.
Второй ожидал меня в виде величественного двухэтажного особняка. Вряд ли обычному гос. служащему и его жене домработнице по карману такой дворец, окруженный двухметровым забором, автоматическими воротами, камерами и охранниками.
И нет, я не злился, я офигевал. Потому что образ Насти совсем не вязался вот с этим всем. Она, конечно, не нуждалась в деньгах, но и не сорила ими. Всё было в меру. Среднестатистическая студентка со среднестатистическими родителями.
Только это удобоваримая сказочка, сочиненная для малахольного Стасика.
Кровь бурлила так, что распирала вены. Сидеть на месте в таком состоянии не представлялось возможным. Подорвался и рванул к ней. В бесстыжие глаза хотел посмотреть. Объяснения и извинения услышать. Да хоть что, чтобы сказала? Лишь бы отпустило это гнетущее чувство предательства…
Но Настя не собиралась оправдываться. Да и вообще не Настя, а Анастасия Эдуардовна. Так к ней обращались здесь.
— Анастасия Эдуардовна? Сильно… — надсмехаюсь я даже больше над собой, чем над ней.
А в ответ получаю высокомерную улыбку, жгущую всё внутри. Стерва лживая.
— Зверюга, ты зачем сюда приперся? Я тебя не ждала. Да и вообще тебе здесь не место.
«Не ждала», «не место»? Вот как? Я, как больной, ни есть, ни спать, ни думать ни о чем, кроме ее, не мог. А она даже слова сказать мне не желает. Зубами чиркну — и в лобовую.
— Ты так неожиданно пропала. Могла бы сообщить, что общажные пошарпанные стены тебя угнетали, и ты решила вернуться в царские покои.