Я на высоких каблуках, поэтому мы почти одного роста. Глаза на уровне его губ. Притягательные. До сих пор помню их вкус. Хоть раньше в нем присутствовал табак. Сейчас Ник не курит. Хочу попробовать его нового. Но не решаюсь сделать это. Слишком далеко мы друг от друга. И это не про расстояние. Это скорее про время и про всё то, что произошло за это время.
— Ты хочешь, чтобы я снова называл тебя Божьей коровкой.
Его голос глубокий, томный и резкий. Кажется, что он прикасался ко мне словами. Растерялась. В голосе был вызов, а в глазах злость, раздражение. Ник не был раньше таким. Он был хорошим мальчиком. От него никогда не веяла агрессией. Равнодушием — да, но не враждебностью.
— Что это будет значить для нас? — режет меня взглядом. — Если тебе стало скучно и захотелось поиграть, то я старая игрушка. Неинтересная.
Хочу возразить. Оправдать наше безмолвное расставание. Но Ник не позволяет. Стоит мне только открыть рот, как он резко притягивает меня к себе.
— Подожди. Я еще не все варианты озвучил, — сейчас, кроме его слов и глаз, еще и тело давит на меня. Сжимаюсь. Грубо. Его руки нахально гуляют по спине и ягодицам. Приятно. — Если захотела ко мне в постель, то я не против удовлетворить тебя на время вашего расставания со Стасом.
Ушат холодной воды. Отшатываюсь. Не могу поверить, что слышу это. Но он не отпускает. Наклоняется еще ближе и шепчет у самого уха.
— Твой Стас смотрит на нас. Если ты хотела заставить его ревновать, то я подыграю. Поцелую прямо сейчас. Но предупреждаю — эту будет разовая акция. Мне эти игры не интересны. Но ради нашей школьной дружбы сыграем разок, Божья коровка.
— Сыграем, — игриво произношу я. Веду руками от плеч по шее и запускаю пальцы в волосы. — Разок.
Активировалась стерва. Которой наплевать на сжимающую сердце боль. Которая умеет играть по чужим правилам. Которая не обижается, но обижает сама. Которая не придает значения чувствам.
Он целует, а я не отвечаю.
Потому что хочу целовать его по-настоящему, а не бесчувственно. Для галочки.
Хочу прежний поцелуй. Чистый. Неторопливый. Изучающий. Когда дух захватывает от теплоты и нежности. Так целовал только он. И только от его поцелуев сердце замирало, боясь своим стуком спугнуть ощущение невесомости и безмятежности.
Стас целовал по-другому. Жарко. Глубоко. Захватнически. От его поцелуев губы горели, а тело накрывала волна резкого желания. Это почти всегда были поцелуи с горячим продолжением. Тяжесть возбужденного и влажного тело. Напористость рук. И быстрая яркая разрядка. Это был секс. Офигенный. Но не поцелуй.
— Ник, а ты уступаешь в поцелуях Стасу. Я бы дала тебе пару уроков, но у нас разовая акция. И промокод «школьные друзья» на ее не распространяется.
Переигрываю его же словами. Такая дерзкая и гордая снаружи. И раздавленная внутри.
Внутри все ныло и клокотало одновременно. Уязвленное самолюбие. Злость. Обида. Разочарование. И главное — утраченная надежда. Именно надежда. Я надеялась быть для него кем-то большим. Пусть не любимой девушкой. Но дорогим человеком. Той, к кому он будет относиться с трепетом и заботой, как в Богдановой.
Выдернула себя из его рук. Села в машину и уехала.
От скопившихся в глазах слез не видела дорогу. Руки так дрожали, что не могла удержать руль. Поворот и колесо влетает на бордюр. Тормоз в пол и дикий скрежет тормозов. Паника и стиснутые до боли пальцы на руле.
— Насть… — слышу над собой знакомый хриплый голос.
Я не перепутаю его ни с кем. Или у меня уже галлюцинации?
Поднимаю голову и сталкиваюсь с его испуганным взглядом. Я жду от него все, что угодно, но только не этого…
Настя
— Испугалась, маленькая? Нигде не болит?
Меня вынесло в другую галактику?
Или у меня сотрясение мозга? Но вроде головой я не ударялась.
Так почему этот голосок так сладок? Я рассчитывала на грозный рык. Даже уже режим стервы включила. А тут «маленькая».
Эй, верните меня в мой мир.
Я рассмеялась. Громко. В голос. Потому что бред.
Милый Ник обижает. Грозный Стас утешает. Это что за переселение душ.
— Настюш, выходи. У тебя шок.
— Точняк. Я в шоке, — говорю, продолжая смеяться.
Стас, придерживая меня за плечи, помогает вылезти из машины.
— Тебе что-то болит? — спрашивает снова.
Посмотрела прямо в глаза и потерялась, не понимая, зачем он так заботится обо мне, ведь мы уже расстались и больше ничего не должны друг другу.
И тут меня осенило. Я вдруг осознала, что никогда не смотрела на Зверюгу как на любимого. Каждый раз, думая или говоря о нем, я наделяла его каким-то статусом, который предполагал между нами какие-то обязательства. Статус парня. Статус партнера по танцам. Статус соседа по общажным комнатам.
Поцеловать, выполнить поддержку, подвести до общаги. И все это со словом должен.
Стас должен любить меня, потому что мы встречаемся.
Правильно?
Нет.
Но я почти два года жила по таким правилам.
Я сама себе их составила. Выполняла сама и навязывала их Зверюге.
— Стас, почему мы встречались?
— Нам хорошо было вместе.
— Когда хорошо?
— Настя, что за глупые вопросы? Всегда.
Стас был растерян и озадачен, а я пуста. Вот пусто.