Барбос еще раз махнул ему рукой и начал сдвигать людей на одной с ним скамейке, чтобы освободить для него место. Какой-то паренек метнулся в сторону раздаточного окна, возможно за тарелкой. Спартак проследил за ним взглядом и едва не поплатился за это.
Он проходил мимо стола, за которым сидел кряжистый зэк с круглой головой. Лицо широкое, но и глаза у него маленькие, и нос, и губы тонкие. Зато плечи будь здоров и шея борцовская. Мутный взгляд, косая ухмылка, презрительно оттопыренная губа. Достаточно было скользнуть по нему взглядом, чтобы учуять подвох. И точно, зэк выдвинул в проход ногу, чтобы Спартак споткнулся об нее. Только не на того нарвался.
Спартак знал, как поступать в таких случаях. Он не стал переступать через подставленную ногу и споткнулся об нее, но так, что зэк взвыл от боли. Неприятно это, когда носок сапога со всей силы бьет под выступ таранной кости. И нога вдруг уползла под скамейку, как раненая змея – в нору.
Мутноглазый зло зыркнул Спартаку в спину, но это не смертельно.
Барбос уже освободил ему место на краю скамьи, расторопный паренек с обожженной щекой подал посуду, пайку хлеба, Телок зачерпнул из котелка.
На ужин кормили кашей, перемешанной с рыбными консервами. На воле Спартак и смотреть бы не стал на такое варево, но сейчас ему хотелось наброситься и на свою миску, и на остатки блюда в общей кастрюле. Но ложку он взял неторопливо, неспешно зачерпнул, отправил в рот.
– Там, в ШИЗО, голодуха, да? – спросил Барбос.
– Есть такое, – кивнул Спартак.
Хотелось припасть к миске губами, влить содержимое в рот, но даже «мужику» не пристало себя так вести. А он – человек авторитетный и себя очень уважает.
– А мы тут с Телком... И тебя к нам, да?
– Да, на денек.
– А почему только на денек?
– Потому что второй срок уже навесили. Просто нельзя сразу в карцер. Надо хотя бы день в отряде провести. Правила такие...
– И что, снова на «пятнашку»?
– Вроде того.
– Беспредел!.. Да, кстати, а я тут братана своего нашел!
Кивком головы Барбос показал на плотно сбитого зэка с большой головой и грубыми чертами лица. Глаза не маленькие, но так глубоко спрятаны под мощными надбровьями, что их едва видно. Но взгляд чувствуется, спокойный взгляд, пытливый, проницательный. Видимо, он уже слышал про Спартака и сейчас хотел убедиться, такой ли он крутой, каким его намалевали.
– Мы с Бобом в одной бригаде отжигали. Такие дела проворачивали, только держись! Да, Боб?
– Было дело, – кивнул парень.
– А это Жбан... Дыня... Хруст...
Рядом с Бобом сидели такие же крепкие на вид парни, уже порядком тронутые разрушающей плесенью зоны, но еще сохранившие лоск воли. Видно, что в прошлом крутые ребята. А как в настоящем?
– Жбан из питерской братвы, Дыня – из казанской, Хруст – чисто любер...
Спартак ел неторопливо и смог рассмотреть каждого.
– А ты в законе, да? – глубоким басом спросил Хруст.
Спартак выразительно посмотрел на него. Во-первых, да, в законе. А во-вторых, негоже у него об этом спрашивать. Неделикатно как минимум. Но и злости в нем не было. Нельзя ссориться с этими ребятами. Может, и подписали они позорное заявление, но это вовсе не значит, что на них нельзя положиться. А возможно, их помощь понадобится ему в самое ближайшее время.
– Закончили прием пищи! – голосом ротного старшины скомандовал рослый рыжеволосый зэк с глубокими морщинами как вдоль, так и поперек лба. Красная повязка на рукаве ватника говорила о многом.
– Видал, какая лажа! – скривился Барбос. – Козлы тут нами заправляют!
– Если бы только козлы, – сквозь зубы процедил Боб.
– Выходим строиться! – голосил «красноповязочник».
– Быстрей, быстрей! – подвывал ему долговязый мужик с оттопыренными ушами.
Спартак не доел и половину порции. Есть хотелось очень, но все-таки он не стал задерживаться, хотя поднялся из-за стола последним и спокойно, без суеты, влился в поток заключенных, который вынес его на плац перед столовой. Построение как в армии, «козлы» вместо старшин, где-то в сторонке под фонарем стоял офицер, наблюдал и контролировал.
Спартак встал в строй рядом с Барбосом, но это не помешало мутноглазому, походя, толкнуть его в плечо.
– Еще поговорим, клоун! – прошипел он на ухо.
– Не вопрос, – тихо отозвался Спартак.
Рядом с ним, с той стороны, где проходил мутноглазый, встал Хруст.
– Надо бы с ним поговорить, – шепнул он.
– Кто такой?
– Вор. Ссученный... Он у нас масть держит. Вместе с козлами.
– Весело живете.
– Да уж куда веселей...
Рисуясь перед строем, рыжеволосый «козел» повернул организованную толпу и повел ее сторону барака.
– Песню запевай!
Спартак озадаченно почесал затылок. Ну, в армии строевая песня – понятно. В дисбате – вообще святое дело. Но в зоне...
Знакомая песня. Из фильма «Бумбараш». В армии такую петь не приходилось, и слов Спартак не знал. Зато зэки хором подхватили припев.
