«Мама, мама, – подумал Урманов, глядя в беспросветную чернильную темноту. – Как хорошо, что ты сейчас меня не видишь».
Ночь казалась бесконечной, но утро страшило еще больше – ведь завтра все начнется сначала. Перед мысленным взором Урманова проплывали близкие и родные ему люди. Все деды и прадеды, бабушки и прабабушки, мать с отцом, брат, дяди и тети. Он помнит, как они держали его на руках, баловали сладостями, хвалили за успехи… Этот негодяй издевался не только над ним – над всеми этими людьми, которых Урманов любил и которые любили его. Этот садист топтал и мазал грязью все святое, доброе, светлое, что было ему дорого. Он хотел разрушить весь этот мир…
«Откуда в нем столько злобы? Какая мать воспитала его?»
Урманов попытался представить его родителей, братьев, сестер. Ведь где-то же он рос? С кем-то общался?.. Возможно, у него есть жена и дети? И как он может тогда обнимать и ласкать их вот этими окровавленными руками? И как те, кого обнимает он, могут принимать его ласку?
Урманов помнил, как впервые содрогнулся от жестокости Анзора. Тогда он только попал сюда и буквально на следующий день его и других пленных погрузили в машину и повезли в поселок, который был неподалеку. «Кино поедем смотреть», – хохотнул Геха, закрывая за ним борт грузовика. Урманов тогда удивился – надо же, пленных кино смотреть возят… Но «кино» оказалось другого свойства. Троих пленных казнили за попытку побега. Одного из них Анзор собственноручно забил палкой. До смерти… Зрелище повергло Урманова в шок. Особенно – эта звериная жестокость. Отчасти, может быть, поэтому Урманов и не планировал бежать. Не верил в то, что побег может быть успешным. Куда побежишь, если вокруг непроходимые горы, а там, где жилье и дороги – чужие глаза и уши. Любой ребенок сдаст… К тому же Анзор тогда строго предупредил: сбежит один – убью всех. После увиденного, в его словах никто не сомневался. Поэтому, было ясно – бежать, так только всем вместе, или никому…
Урманов с трудом повернулся на матрасе. Болела голова, все тело отзывалось тупой, ноющей болью. Больше всего Урманов боялся, что после таких регулярных побоев он может сделаться инвалидом. И если даже его потом, каким-то чудом освободят – это будет уже не жизнь…
«Но что я могу сделать? Чем ответить ему? – Урманов задумался. – Знаю! Знаю, чем… Он может отнять у меня все – молодость, здоровье, саму жизнь, наконец. Но душу… Душу свою испоганить я ему не дам. Мы еще посмотрим, кто сильнее»Хозяйство у Джамала было большое. Помимо особняка и нескольких построек, обнесенных высоким забором, ему принадлежали еще конюшня, хлев со скотиной и три пруда, где плавали утки с гусями, и водилась рыба.
Еще не рассвело, а пленные уже были на работе. Урманова отправили на пруд. Надо было осмотреть и заправить кормушки для рыбы, ну и наловить сазанов и карпов для кухни.
