В это время на скамью рядом с Таней присела утомленная, бедно одетая женщина с двумя малышами. Маленького она держала на руках, а старшая девочка голодными глазенками уставилась на офицера.
Как смачно он жевал курицу и хлеб, запивая пивом прямо из бутылки! Вот он исчез на мгновение, потом показался с консервной банкой в руке, начал открывать банку перочинным ножом.
Девочка подошла к окну. Мать окликнула ее, но взор голодного ребенка был прикован к разложенной на подоконнике еде.
Офицер засмеялся, швырнул к ногам девочки ломоть хлеба. Мать вскочила со скамьи, пыталась отнять у девочки хлеб, вернуть его обратно «благодетелю». Малышка торопливо жевала, плача во весь голос.
— Цыц! — рявкнул офицер.
Мать схватила ребенка за руку и в исступлении поволокла прочь от штаба.
— Негодяй! Подумал бы лучше, чей хлеб он жрет. Швырнул ребенку, как собаке… Задушила бы его!
Эти гневные слова тихо, но отчетливо произнесла присевшая рядом с Таней женщина, разительно непохожая на первую. Холеная, элегантно и добротно одетая, она, казалось, не имела причин быть недовольной жизнью. Кто она? Уж не провокатор ли?
Таня сделала вид, что не слышит. Притворно зевнула, поднялась со скамьи.
— Здесь сидеть ферботен… Запрещается. Ваши документы.
К ним незаметно подошли патрульные.
Нарядная женщина уверенно достала из сумочки аусвайс. Таня тоже приготовила свой паспорт. Старший патрульный с вежливым поклоном вернул женщине документ, с Таней же он заговорил совсем иначе:
— Это не те документы. Нужен аусвайс.
Таня улыбнулась, ответила по-немецки:
— Меня приняли на работу в столовую. Аусвайс выдадут завтра.
— Аусвайс нет? Идемте с нами. Вы наблюдали за штабом, так?
— Мы только что присели с ней, господин ефрейтор, — вмешалась нарядная женщина. — Да, эту девушку взяли на работу в столовую. Я подтверждаю: завтра она получит аусвайс. Надеюсь, мне вы можете поверить, господа.
Когда патрульные отошли, женщина сказала Тане:
— Я ни о чем вас не спрашиваю… Меня зовут Августа Робертовна. Я выдам вам аусвайс. Ровно в четыре часа завтра приходите в главную комендатуру. Спросите фрау Зонбаум.
Ровно в четыре часа следующего дня Августа Робертовна, вписав в аусвайс имя и фамилию Тани, вручила ей аусвайс. Рабочий день в комендатуре окончился, они остались одни.
— Спасибо, фрау, — сказала Таня.
— Повторяю, я ни о чем вас не спрашиваю. Ваши строгие глаза сказали мне все. Мы одинаково оценили эпизод с куском хлеба. Кстати, я не немка. Но у них есть основание мне доверять, а у меня — люто их ненавидеть… Приходите ко мне, если понадобится. Всегда рассчитывайте на мою помощь, Таня Климантович. Кстати, позвольте мне дать вам несколько советов…
И фрау Зонбаум, как некогда тетя Ирена, стала мягко, но вместе с тем настойчиво выговаривать Тане за ее небрежную прическу, ссутулившиеся плечи. Усталость? Да, усталость. И все же ее можно сбросить с плеч, согнать с лица. Девушка, которая ищет работу, должна быть бодрой, по возможности нарядной. Вот если она идет, как многим сейчас приходится, менять вещи на продукты — иное дело. Ну и еще — к чему это хмурое выражение? Надо почаще улыбаться, не стесняясь давать взятки гитлеровцам.
— Берут они охотно, — сказала фрау Зонбаум. — Пойдете с этим аусвайсом к начальнику ближайшей столовой, дадите ему сто марок. Он запишет вас в число сотрудников. На работу можете не являться. Просто через месяц, когда будут менять аусвайсы, отнесите ему еще пятьдесят марок. За обмен.
Впоследствии Таня не однажды доставала для нужных людей аусвайсы и другие документы через Августу Робертовну. Ни о чем не расспрашивая, фрау Зонбаум снабжала ими Таню. Между ними как бы действовала негласная договоренность — не требовать ничего сверх меры. Напротив, соблюдать крайнюю осторожность, встречаться пореже. Приходя в комендатуру, Таня иногда помогала фрау Зонбаум вынести мусор, протереть пыль. В благодарность за помощь она и получила пропуск на бал в «Зольдатенхаус»…
Связей в городе у Тани становилось все больше.
Все больше было друзей.
К концу года Мария-маленькая представила Тане трех местных комсомольцев. Они готовы были выполнить любое задание. На их счету уже были и взорванные эшелоны, и «убранные» с белорусской земли фашисты.
В комнате Марии Таня познакомилась с подпольщицами Верой и Зоей Петроцкими, матерью и дочерью.
А через Тамару Синицу Таня узнала еще про один клуб гитлеровской воинской части. Там работали девушки-уборщицы. Все они помогали юной разведчице добывать новые сведения, чтобы сведения эти, проверенные всеми доступными способами, стали достоянием штаба фронта, а если требовалось то и Москвы.
Партизанам постоянно недоставало оружия. Лесные отряды пополнялись, множились, но добирались до них люди зачастую безоружными.
Лучшим способом добыть оружие считалось отобрать его у фашистов. Наиболее сговорчивыми оказывались мобилизованные в гитлеровскую армию поляки, чехи, венгры, иной раз и немцы, из рабочих или батраков.
