Судя по всему, фашисты начали маскировать свои подразделения: видно, хотели сбить с толку наших разведчиков.
Ванда за несколько дней все узнала, сообщила, что означают эти черепа, подковы, кинжалы и прочее.
В Белоруссию прибыли новые воинские части из Германии. Ванде удалось точно установить: часть корпуса направлена в сторону Москвы, другая — на Могилевское направление.
Эти сведения вместе с сообщениями других Таниных и Наташиных помощников были переданы Андреем в штаб фронта и в Москву.
В числе этих помощников были и два солдата из вражеского батальона, тяготившиеся своей службой. Имена их в свое время назвали Ковалев и Сумец.
Солдаты не однажды выполняли и Танины поручения, но всякий раз слезно просили помочь им уйти «к своим» — к партизанам. Им обещали, но просили повременить, доказывали солдатам, что тут они нужнее.
Споры эти то и дело повторялись.
— Повремените, ребята. Скоро отправим. Если бы вы знали, как вас партизаны за оружие и за ваши разные новости благодарят, вы бы так не настаивали.
И парни соглашались, хотя все прекрасно видели, с какой неохотой возвращаются они в казармы батальона.
Как-то Ванда передала, что ей необходимо срочно повидаться в Таней. Пришла она возбужденная, взволнованная и с ходу рассказала, что познакомилась с тремя немецкими солдатами. По-немецки Ванда говорила неважно, однако не упустила возможности побеседовать, задать несколько вопросов, как будто совсем незначительных.
— Они — рабочие парни. Войну ненавидят. Настроение у них… ну, хуже некуда. Только и говорят о Сталинграде. Боятся, что их самих постигнет та же участь. А знала бы ты, Танечка, как они клянут своего фюрера! И партизан наших называют народными героями, а не бандитами, как им внушают.
— Часто ты с ними встречалась?
— Уже раза три. Я и про знаки кое-что от них узнала.
— Сможешь повидать еще разок?
— Они сами просили меня прийти в субботу к Дому офицеров.
В субботу, к концу дня, Таня сидела на скамье в саду возле Дома офицеров. На коленях у нее лежала раскрытая книга. Она, казалось, полностью была погружена в чтение.
На аллее показалась Ванда. С нею шли три парня в военной форме, три обыкновенных германских солдата. Они оживленно беседовали с хорошенькой, принарядившейся девушкой, объяснявшейся с помощью жестов и несложных фраз.
Солдаты поправляли ее произношение, пытались произносить русские фразы.
Ванда опустилась на скамью, стоявшую возле Таниной. Солдаты бухнулись рядом — каждый старался занять местечко поближе к Ванде. А Таня продолжала читать, даже не подняв головы. Был уговор — они с Вандой не покажут виду, что знакомы.
В саду было малолюдно, как обычно в это время года, когда зима еще не совсем отступила, а весна еще не набрала силы. Тусклое солнце опускалось к горизонту, цепляясь за голые, беспомощно раскинутые ветки деревьев.
Но было еще светло, и Таня продолжала читать. А Ванда, продолжая разговор с солдатами, весело задавала вопросы, заранее составленные Таней. Ответы солдат — говорили они торопливо, отталкивая и перебивая друг друга, — были ей не слишком-то понятны, зато каждое произнесенное солдатами слово отлично понимала Таня…
Назавтра девушки снова встретились.
— Знаешь, твои солдаты мне понравились. Похоже, искренние парни. Но в душу не влезешь. Как-никак прошли гитлерюгендовскую школу. Ты за ними еще понаблюдай при встречах, — говорила Таня, — а я кое с кем посоветуюсь. Решим вместе, как с ними быть…
Время во многом изменило Таню, расширился круг ее знакомств. Но так же, как и в первые месяцы, она то и дело отправлялась в Бобры — пешком либо на попутной подводе, виделась с Андреем, переправляла из Минска на лошаденках оружие, лекарства, одежду и сахар для партизан.
Рабочие с хлебозавода доставали сахар для больных и раненых. И, надо сказать, доставали немало! Ведь там приходилось печь разные сдобные булочки для немецких офицеров.
— Сахару много дают — стараются, видно, подсластить им жизнь на нашей земле, — сердито говорили рабочие. — Не-ет, сахаром тут не поможешь, поэтому пусть уж с нашими поделятся.
Однажды они вручили Татьяне целый мешок сахару — почти пудовый. Откуда? Оказывается, приятели давно заметили, что работавший вместе с ними один осведомитель гестапо постоянно ворует сахар. Тогда в порядке якобы дружеской услуги они шепнули тому, что о нем справлялись недавно полицаи. Пожалуй, вот-вот его накроют, если он что-нибудь вынесет краденое. И насмерть перепуганный малый отдал мешок припрятанного дома ворованного сахару, просил отдать полицаям, чтоб впредь не мешали ему. Видать, не слишком надеялся он на своих хозяев.
После исчезновения Марии-маленькой трудно стало с медикаментами. Однако Тане с Наташей удалось завести «своих» фармацевтов во многих минских аптеках. В назначенное время кого-нибудь посылали за нужными лекарствами — списки были оставлены заранее — потом переправляли все это в партизанский край. Случалось и Ванде выпрашивать у знакомых немецких солдат лекарства якобы для больных родственников.
