— Я готов к покаянию, я приму смерть как бла го. — тяжело проговорил Кумар. — Но подумай те, можете ли вы судить меня? Сказано в проро честве, что будет коротким век верного своей дхар ме, ибо не существует в Калиюгу дхармы, кото рую следует признавать. Справедливость лишает ся силы, а беззаконие торжествует. И все соблю дают лишь видимость жертв, даров и обетов. Это — о нашем братстве. Разве, добиваясь власти, пат риарх Бхишма не отнял жизнь у беззащитной ца ревны? Разве доблестные Бхимасена с Арджуной не поклялись убить Дурьодхану и Карну? А твой брат — Дхриштадьюмна, разве не мечтает ото мстить Дроне за унижение царя Друпады? Брат ство дваждырожденных давно отошло от дхармы Сокровенных сказаний, по собственной прихоти пересекая границу закона.
Что ты знаешь о Бхишме? — гневно воскликнул Сахадева. — Как можешь ты судить патриарха?
Может, — с неожиданной тоской и горечью в голосе сказала Шикхандини, — воистину тогда сбылось пророчество Маркандеи, что мужи обретут в своих женах врагов. Девушек не будут ни сватать, ни выдавать замуж. Борясь за власть, дваждырож-денные приняли кшатрийскую традицию сваямва-ры. Великий патриарх Бхишма — опора всей Высокой сабхи — захватил женщин, как разбойник — стадо коров. Что из того, что он пытался раздобыть невест не для себя, а для наследника хастинапурского престола? Он прибег к самому низкому способу: похищению невест, насильно посадив в свою колесницу трех прекрасных сестер — Амбу, Амбику и Амбалику. Какой кармический узел завязал он! От Амбики и Амбалики родились Панду и Дхритараш-тра—два законных наследника. Все радовались, что теперь династия не угаснет. Как торжествовали дваждырожденные, узнав, что дети Панду и Дхри-тараштры обладают брахмой! Все казалось таким легко достижимым: царский трон Хастинапура давал власть творить добро на благо всех подданных. Мечты о Сатьяюге сбывались на глазах.
А оказалось, что именно тогда были брошены на поле нашего мира первые зерна будущего соперничества, давшие потом побеги раздора. Почему мудрые не предвидели, что избыток наследников приведет к войне? Зачем Бхишма похищал трех царевн, когда можно было с почетом выкупить одну? Выходит, что стремление к власти затуманило зрячие сердца даже патриархов Высокой сабхи… Лишь сейчас я прозреваю правоту Кумара, — неожиданно призналась Шикхандини, — тогда, а не сейчас должны были дваждырожденные соблюдать законы своего братства. Спустившись с полей брах-мы на поле человеческого соперничества, мы стали похожими на тех, кого пытались изменить.
— И до Бхишмы и после него были тысячи подобных сваямвар, — сказал Накула, — каждое доброе дело несет в себе зерно зла и собственной
гибели. Любыми поступками мы создаем карму, плодов которой человек не в силах предвидеть.
Но Бхишма своими руками столкнул колесо дхармы с его пути, — воскликнула Шикхандини. — Двух младших царевен, захваченных на сва-ямваре, Бхишма подарил, как рабынь, своему племяннику — царю Хастинапура. Но самая страшная участь ждала старшую сестру — Амбу, которая еще до сваямвары отдала свое сердце царю Шальве. Тщетно этот царь пытался отбить Амбу у Бхишмы. Будущий патриарх дваждырожденных разметал всех преследователей и лишь много позже, восстановив спокойствие духа, услышал мольбы Амбы и отпустил ее к жениху. Но содеянное зло было уже не исправить. Шальва сказал вернувшейся к нему Амбе: «Я не желаю больше тебя, отбитую у меня силой».
Негодяй! — не сдержался кто-то из дваждырожденных.
Действительно, именно Шальва, а не Бхишма достоен осуждения, — сказал Сахадева.
Шикхандини презрительно скривила рот:
— Шальва — обычный кшатрий, невежествен ный, самолюбивый, но преданный тому, что тра диция называет кшатрийской честью. Пытаться просветить его — так же безнадежно, как вырас тить лотос на голом камне. Амба, не снеся позо ра, ушла из этой жизни. Виновник этой трагедии — мудрый Бхишма, который мог предвидеть та кой исход. Но он не спас царевну. Когда я думаю о нем, мне кажется, что в мое тело воплощается душа давно погибшей Амбы и плачет, и молит о мести. Вот почему я одела доспехи и подпояса лась мечом, как мужчина.
