Кришна Драупади, шелестя одеждами, привстала со своего места и обняла сестру. Со времени пребывания Пандавов в землях матсьев прошло несколько месяцев, и я почти забыл, как прекрасна темнотелая жена Пандавов. Ни годы, ни лишения не смогли погасить сияющих глаз апсары. Ее движения были плавными и гибкими, как у юной танцовщицы, а кожа обнаженной талии и рук, казалось, излучала теплое упругое сияние. Сатьябха-ма, любимая супруга царя ядавов не уступала пан-чалийке ни красотой, ни статью. Невысокая, но стройная, налитая горячей кипучей силой, она передвигалась плавно и аккуратно, словно боялась расплескать переполнявшую ее радость жизни. Свою маленькую красивую голову она держала очень прямо, будто девушка из простонародья, привыкшая носить на голове кувшин с вином или блюдо с фруктами. Рядом с Кришной и Сатьябхамой Шикхандини казалась каменным храмом, поставленным у места слияния двух журчащих потоков, пронизанных солнцем и одетых в радугу.
— И все равно, скажу, что не нам судить пат риархов, — молвил Сахадева, — что же до клят вы моих братьев убить Карну и Дурьодхану, так они были вынуждены…
Боюсь, Кумар прав… — неожиданно сказала Кришна Драупади, смиренно опуская длинные ресницы. — Иногда лютость овладевает даже самым стойким разумом, как в тот ужасный день решения Игральных костей…
Там был Шакуни, возможно, это его рук дело, — мрачно заметил Накула.
Если он управлял игральными костями, то кто, как не ракшасы управляли Духшасаной, срывающим мои одежды и кричащим Пандавам, что я им больше не принадлежу. Сияние власти ослепило сердца мужчин. Больше всего я тогда боялась, что мои мужья прольют кровь оскорбителей. Особенно, когда Дурьодхана попытался оскорбить меня, показав свое бедро. Мужчины иногда бывают так наивны. Апсару оскорбить нельзя! Но Бхи-масена поклялся убить Духшасану и Дурьодхану. Карна предложил мне не уходить с братьями в изгнание, чтобы избежать невзгод и лишений. За это Арджуна до сих пор мечтает отнять его жизнь.
Тогда все были безумны… — вдруг странным, вибрирующим, как тетива, голосом, сказала Шикхандини, — .. .кроме тебя, моя прекрасная сестра. Кто иной смог бы стоять, как ты, в окружен-нии пятью мужей, и чувствовать как Духшасана срывает с твоего тела одежды? Я бы разорвала его на куски…
Мне это было не трудно, — ответила с чуть рассеянной улыбкой Кришна Драупади. — Я могу и сейчас обнажить свое тело. И какой ущерб может нанести моему покою чужая брань? Если перед твоими глазами свет Сердца вселенной, то разве испугают тебя черные пятна ракшасов? Я боялась только за моих мужей, готовых отдать жизнь в борьбе за справедливость и родовую честь. Похоже, только Юдхиштхира сохранял самообладание. Братья рвались мстить и все крепче запутывались в сетях майи.
Но ведь правда была на их стороне! — воскликнул Кумар.
Так скажет любой, хоть немного сведущий в земных законах, — сказала Кришна, — и моим братьям тогда казалось, что они защищают истину. Так входят в наш мир ракшасы гнева и мести. Разве с Кауравами должно сражаться? Наш враг
— тьма Калиюги. Да, до слез досадно, что проиг рали царство! Но стоило ли это войны? Тогда я еще колебалась, но теперь знаю: поддавшись соблазну справедливой мести, мы предали общи ну дваждырожденных. Поэтому патриархи и остались в Хастинапуре. Они знают — в этой борьбе нет «правой» стороны. Сама вражда откры вает врата в мир ракшасов.
Шикхандини недоверчиво передернула плечами и возразила:
— Если бы мы так думали здесь, в Панчале, нас давно бы пререзали. Ведь рекут Сокровенные сказания: «Как дымом покрыт огонь, как зеркало
— ржавчиной, так страстями покрыт мир».
Накула добавил:
Но там же сказано: «Утвержденные в мудрости избегают привязанностей, вожделения и расчетов, поэтому сильны чистой силой действия». Кто может похвастаться, что обладает этой силой сегодня? Дурьодхана привязан к трону, Дхритарашт-ра любит сына, Пандавы ищут справедливости. У всех свои привязанности, своя правда. Это означает конец общины и потерю брахмы. Пожертвовав главным, много ли обрели и те, и другие?
Вот и подумаешь, какое право мы имеем принуждать простых людей к соблюдению дхармы, если сами способны на такое! — тихо заметила Драупади.
Языки пламени тревожно плясали в центре нашего круга. Над костром время от времени проносились тени огромных летучих мышей. Снопы искр уносились в небо и исчезали где-то среди звезд.
Вновь заговорила женщина-воин, но на этот раз голос ее звучал тише и рассудительнее, а черные и твердые, как обсидиан, глаза потеплели, обретя глубину и (я только сейчас заметил) завораживающую красоту силы:
