Его взгляд вперился в нас подобно огненной стреле. Руки, толстые, как хобот слона, упирались в окованные бронзой бока. Резким голосом он поинтересовался, откуда берутся самоубийцы, хранящие верность обреченным Пандавам. Наш брахман начал бесстрастно объяснять цель приезда посольства. Повелительным жестом кшатрий остановил его речь и позвонил в серебряный колокольчик, стоявший рядом на изысканном деревянном столике. Послышалось шуршание, и между колонн крысиной побежкой проскользнул придворный. Он был так согнут в поклоне, что, казалось, передвигался на четвереньках. Нас он не удостоил даже взглядом. Все его внимание было поглощено созерцанием свирепого кшатрия.
— Что угодно царственному Духшасане? — задыхаясь от усердия спросил он.
Мы с Митрой обменялись быстрыми разочарованными взглядами. Прием, оказанный нам младшим братом Дурьодханы, не сулил ничего хорошего.
Великий властелин Хастинапура царь Дхри-тараштра занят государственными делами, — громко сказал Духшасана, обращаясь к придворному, — я возлагаю на тебя ответственность за безопасность и отдых посланцев от моих неразумных родственников Пандавов. Проследи, чтобы у них было вдоволь вина и пищи, и чтобы никто из наших придворных не досаждал им попусту. Пусть долгое ожидание не будет им в тягость.
А когда тот, кому мудрость служит единственным оком, соизволит принять нас? — смиренно спросил брахман.
В надлежащее время, — ответил Духшасана, — а пока мой слуга познакомит вас с законами Хастинапура, чтобы вы могли убедиться в мудрости и милосердии его властителей.
Мы с Митрой снова переглянулись, но, видя безмятежную улыбку на устах нашего брахмана, не позволили себе даже мысленного возражения. Еще раз полоснув нас острым взглядом, Духшасана удалился, а сановник повернул к нам свое одутловатое лицо и распрямил хребет. Он залез на циновку, на которой ранее восседал гордый кшатрий, и изрек:
Великий Дхритараштра воплощает здесь божественный замысел. Мы создаем мир дхармы, призванный сделать каждого человека, живущего в этих стенах, счастливым и радостным.
В стенах дворца? Или всего города? — невинно вопросил наш брахман. — Чтобы мы по незнанию не нарушили закон, поведайте нам, на кого изливается благодатная брахма властителей Хастинапура и кто надзирает за законом?
Для каждого из сословий здесь своя дхарма, как было установлено нашими предками, — пояснил сановник, — опорой же закона уже не один год остается старший сын Дхритараштры. Причастный высокой доле, Дурьодхана приумножил нашу казну, вернул в нашу страну покой и благоденствие.
Я вспомнил нищих, сидевших по обочинам дорог, и перестал слушать придворного. Откуда-то из темноты тянуло ледяным сквозняком опасности. Когда мои глаза привыкли к полумраку, я увидел в глубине зала темные фигуры стражников.
— Но почему так много в вашем городе бро шенных домов? — коснулся моего слуха тихий го лос брахмана. — Как долго сможете вы упиваться богатством, если Калиюга затопит остальную зем лю голодом и войной?
Сановник сделал вид, что не расслышал вопроса. Его толстые пальцы торопливо перебирали жемчужные четки. Глаза, отражавшие лишь рябь мыслей , казались двумя маленькими болотцами, в которых копошились лягушки.
Наш мудрый Дхритараштра снисходителен к слабостям других, если они не угрожают трону и вере. Он не карает оступившихся, — свысока объяснил сановник, — наша земля изобильна, лавки торговцев ломятся от товаров. Здесь никого не смутишь речами о Калиюге. Зато все исправно ходят в храмы и соблюдают обряды. Народ, живущий в золотом веке, знает, кому обязан. Здесь почитают Дхритараштру, подчиняются Дурьодхане и гордятся славой Хастинапура.
Но тогда почему здесь столько охранников? Придворный посмотрел на нашего брахмана, как на сумасшедшего, и пожал плечами.
Цари, не умеющие подбирать охрану, долго не живут. Впрочем, — он криво усмехнулся, — они долго не живут, если идут против воли Хастинапура. Как вы могли приехать сюда для переговоров, не зная очевидных истин?
Брахман печально вздохнул и опустил голову:
— Я провел жизнь в благочестивых размыш лениях и молитвах. Мне некогда было изучать про исходящее при царских дворах. Из уважения к моему возрасту скажи мне, как нам скорее уви деть Дхритараштру?
Это невозможно, пока на то не будет его собственной воли, — напыжившись, как лягушка после дождя, сказал придворный.
Но он знает о нашем приезде? — настаивал брахман. Сановник только передернул плечами.
Уж конечно, я не решусь потревожить лучезарного Духшасану подобным ничтожным вопросом.
Так мы и стали жить в заброшенном дворце, окруженном серой глухой стеной из обожженной глины и другой, невидимой, но такой же непроницаемой стеной отчуждения. Никто из придворных не навещал нас, никто не приглашал на пир. Запрет Дурьодханы угрожающей черной тенью висел над нашим пристанищем. Гулкие и строгие залы дворца были пусты и холодны. Тишину нарушал лишь шепот листьев в саду и крики попугаев, да иногда неразговорчивые испуганные слуги поспешно пересекали мозаичный пол, чтобы сменить масло в светильниках или принести нам пищу.
