И днем, и ночью у ворот стояли стражники с холодными глазами. Наш мир сузился до размеров глиняного кольца стен. Вязкое время ожидания стесняло сердце. Казалось, что золотая ткань жизни, полная света брахмы, завернулась, открыв серую, шершавую изнанку. Митра так же, как и я, тонул в пене попусту взбиваемых мыслей, слоняясь по пустым комнатам дворца.
Нашим единственным собеседником оказался садовник, давно приготовившийся к уходу в царство Ямы, и потому не очень боявшийся земных царей. Ночевал он обычно в шалаше из пальмовых листьев в самом дальнем углу заброшенного сада. Встречаясь с нами на замшелых тропинках, этот старик незаметно сводил руки ладонями у груди, открывая в радостной улыбке совершенно беззубый рот.
Садовник еще помнил роскошь выезда царя Панду в окружении доблестных кшатриев, хранивших мир и закон этой земли. Но его рассказам не верили ни молодые повара дворцовых кухонь, ни царские конюхи.
При старых-то царях было иное… Эти новые господа лишь брюхо набивают, — как-то разоткровенничался садовник, уверовавший наконец, что нашел благодарных слушателей, — набежали во дворец Дхритараштры, чтобы увильнуть от работы. Низкие духом не страшатся Дурьодха-ны и его многочисленных братцев, которые в гневе хуже, чем сто ракшасов, да покарает их… Нет-нет… Кауравы великие воины и добрые господа. Кто бы удержал врагов за пределами царства? Все в городе славят их мудрость и силу. Они раздают кшатриям богатые дары, они милостивы к советникам и вельможам… Правда, мне-то что толку, —жизнерадостно закончил садовник.
А нам интересно взглянуть на этих властелинов, — осторожно заметил Митра.
Чужакам здесь опасно, — покачал головой старик, — сейчас не любят у нас чужаков. Хасти-напур теперь стал как военный лагерь, и затеряться в нем иноземцам невозможно… Вам надо измениться, стать как все… Я чего-нибудь придумаю. .. Молодым господам тяжко в заперти без веселого женского смеха… Хе, хе…
Садовник покачал головой, и глаза его затуманились какими-то одному ему доступными воспоминаниями… На этом разговор закончился.
Каково же было мое удивление, когда однажды утром мой друг с торжествующим видом бросил передо мной на циновку шесть пестрых кусков ткани.
— Одежда простых горожан, — заговорщиц ки шепнул Митра, — это обматывается вокруг бе дер, это — вокруг плеч, а этот кусок покороче — на голову.
Улыбаться мы и сами уже перестали. Теперь осталось только потушить блеск в глазах, добавить расхлябанности в походке, и никто не отличит нас от коренных жителей Хастинапура.
Откуда у тебя эти тряпки? — изумленно спросил я. Митра с превосходством пожал плечами:
И всего-то один жалкий медный браслет понадобился, чтобы наш садовник, трепещущий перед Дурьодханой, перевоплотился в изобретательного помощника. Все это куплено в лавке подержанных вещей. Теперь мы сменим одежду и перелезем через заднюю стену сада. Деяния, конечно, недостойные дваждырожденных. Но мы вынуждены подчиниться потоку кармы, который нас неумолимо несет…
Я уже переоделся, и, если ты не кончишь говорить, то уйду в город без тебя.
Эта угроза возымела действие, и мой возбужденный друг поспешил за мною в сад.
Садовник провел нас к задней стене сада, показав среди зарослей одно потайное место, где поваленный ствол дерева превратился в подобие замшелой ступени к свободе. Хитро прищурив глаза, старик разглядывал наши новые одежды и качал головой.
Одеты, как положено. Однако же, что-то в вас нехастинапурское осталось. Вы особенно ни с кем не заговаривайте, не улыбайтесь, не смотрите встречным в глаза. Не принято это.
А на улицах нас не остановят? — спросил Митра. — Разве по городу не ходит стража, чтобы надзирать за порядком?
Садовник покачал головой:
Сейчас охраняют только стены. Кого волнует то, что делается внутри. Богатых охраняет вооруженная стража. А безопасность бедняков… — садовник пожал плечами и смачно выплюнул красную жвачку бетеля. Вытерев губы тыльной стороной ладони, он продолжал, — все кшатрии, кто не на стенах, в трапезных собираются, особенно ночью. Чего им по темным улицам шататься, когда можно у огонька с кувшином вина посидеть? Бывает, что и передерутся между собой. Иногда и простых вайшьев забивают.
Разве Дурьодхана не запрещает поединки между своими воинами? — спросили мы.
Садовник криво усмехнулся, обнажая беззубые десны:
— Да они редко убивают, они больше грабят. Ну, бывает, спьяну кого порешат. Золото они лю бят. Кто его в Хастинапуре не любит? Ну, а если и зарежут пару горожан, так что? Горожан много. Горожане рады, что их в войско служить не берут, так пусть потерпят кшатриев. Они и терпят. Все довольны. Вы поживете у нас и тоже станете до вольны.. . Так что, вечерами не заходите в трапез ные, а так гуляйте. Как же так, молодым красав цам в пустом доме со стариками сидеть. Сам был молодым, понимаю.
