Предводитель рода бходжей вступил в зал под громкие приветственные крики. На нем были простые белые одежды и венок из цветов лотоса. Что-то в его облике неуловимо напоминало Сатьяки и самого Кришну. То ли веселые искры в глазах, то ли рассеянная улыбка в углах губ ясно указывала на его принадлежность к древнему племени яда-вов. Даже на расстоянии я ощутил крепость щита его брахмы.
— А вон и Дурьодхана, — сказал брахман, ука зывая нам с Митрой на другой конец зала.
Оттуда навстречу Критаварману выступил могучий царь в блистающих золоченых доспехах. Он шел спокойной, плавной походкой усталого льва. Не было вокруг него ни сановников, ни телохранителей, раздвигающих толпу. Незримая сила, присутствие которой явственно ощущали даже глухие ко всему слуги, заставляло людей расступаться, как перед стеной копий. Он шел, гордо неся свою, словно высеченную из камня, голову, на которой сияла золотая диадема.
Подойдя к предводителю бходжей, повелитель Хастинапура заключил его в объятия и вдохнул запах его волос, как это принято между близкими родственниками.
Этого следовало ожидать, — шепнул я Митре, — помнишь, Сатьяки говорил…
Помню, — кивнул Митра, — но, думаю, даже Кришна не знает, что его мятежный родич обнимается с Дурьодханой в Хастинапуре. Бход-жи заселили все северные склоны гор Виндхья. Если они закроют перевалы, то южные союзники Пандавов не пробьются на помощь.
Ну что, молодые гости, считаете наших союзников? — услышали мы за спиной тигроподоб-ный рык. Обернувшись, увидели, что к нам подходят Духшасана и Ашваттхаман с кубками вина. ( Интересно, узнал ли меня сын Дроны?)
Я вгляделся в тонкие черты лица черты лица, мужественного и вместе с тем гармоничного, просветленные внутренним золотистым сиянием. Увы, в больших черных глазах вместо огня брахмы стояло хмельное возбуждение.
Считайте и устрашайтесь! — громко сказал Духшасана, распространяя вокруг себя запах дорогих вин.
Скоро мы приедем к вам в гости на боевых колесницах, — насмешливо сказал Ашваттхаман, — а пока выпейте с нами за процветание дома Ка-уравов.
С этими словами Ашваттхаман протянул мне свой кубок. Я невольно отшатнулся:
Мы не пьем из чаши, которой пользовался кто-то другой, — запинаясь произнес я.
Боитесь нарушить свою чистоту? — взревел Духшасана. —– По-вашему, мое прикосновение может осквернить?
Причем здесь осквернение, — вмешался Митра, оттирая меня плечом. — Вы не хуже нас знаете предупреждение Сокровенных сказаний: человеческие болезни передаются через посуду, как и через пищу. Мы оберегаем свое и ваше здоровье.
Конечно, Ашваттхаман, как и Духшасана, прошедшие жесткую школу дваждырожденных, знали, о чем говорит Митра, но для окружающих придворных обвинение выглядело вполне правдоподобным, а доводы Митры — просто смешными.
— Вы не сохраните здоровья, молодые нагле цы, — угрожающе произнес Духшасана.
Оба воина нависли над нами, как грозовые тучи. В их глазах, покрасневших то ли от гнева, то ли от обильного возлияния, уже посверкивали молнии.
— Ты нанес мне оскорбление, — сказал Дух шасана, тыча пальцем.в.Митру, — ты кшатрий, и поэтому я вызываю тебя на поединок.
В мою сторону он даже и не посмотрел. Слова были сказаны. Смех и учтивость слетели с лиц, словно листва под порывом холодного ветра. Тишина и враждебность припечатали нас тяжкой ладонью к мозаичному полу. Я не успел даже испугаться из-за быстроты и бессмысленности происшедшего. Духшасана и Ашваттхаман отошли, сказав, что ждут нашего ответа перед окончанием пира. Придворные глядели на нас со страхом, злорадством, а некоторые, похоже, с сочувствием. Но мне было не до них. Я был весь сосредоточен на Митре. Он взял кубок вина и сделал большой глоток. Рука, державшая кубок, не дрожала, но я-то явно чувствовал внутреннее смятение моего друга. В ответ на мой немой вопрос он процедил сквозь зубы:
Кшатрий не может отказаться от вызова, не запятнав своей чести.
Это будет не поединок, а убийство, — сказал я.
Значит, такова моя карма, — упрямо сказал Митра.
Причем здесь карма, когда ты свободен выбрать путь?! — чуть не закричал я. — Если бы ты был тупым кшатрием, то, не раздумывая, кинулся под меч убийцы тешить свое самолюбие. Но ты же дваждырожденный. На тебе долг перед нашим братством. Дхарма кшатрия отличается от дхармы дваж-дырожденного. Это знают и Ашваттхаман с Дух-шасаной. Они просто играют, чтобы получить хороший предлог устранить нас. Если так уж задета их гордость, то пусть едут в Панчалу и вызывают на поединок Арджуну с Бхимасеной.
Но ведь все слышали вызов, — неуверено сказал Митра, — что подумают люди?
Какие люди? Эти, которые готовы перерезать друг друга, чтобы приблизиться к трону владыки? Они будут рады, если мы попадемся в их ловушку. Во имя чести дваждырожденного, не дай себя убить по такому ничтожному поводу. Вспомни, что Пандавы ждут нас.
