Брахман перешел на распев: «Он — Свет све-тов, он именуется запредельным мраку, Он знанье, предмет и цель познаванья, в сердце каждого Он пребывает…» Мы должны превзойти телесное сознание, перестать зависеть от тела, сознавая его только как инструмент Высшего Атмана. Сущность человека не тождественна его телесному облику. Человек подобен бесконечной струне, протянувшейся из прошлого в будущее. Нынешнее наше воплощение не более, чем точка, которую тронул божественный палец, на которую упал луч, устремленный из Негасимого сердца Вселенной. Именно в этой точке ожил звук, заиграл блик света, волны побежали по всей длине бесконечной струны. Угаснет вибрация, и вновь тронет ее божественное предначертание, снова затрепещет, осознавая себя, твоя душа на золотом луче. Эта музыка никогда не угасает полностью. Чуткое сознание может слышать эхо прошлых и будущих жизней, ибо в духе нет ни времени, ни пространства. Весь опыт, все открытия и пробуждения уже живут в твоем Атмане, в зерне духа.
Но почему же мы все делаем ошибки? Даже патриархи?
Потому что, и они связаны действием и долгом. Никто лучше нас не знает, что невозможно смертному вместить совершенное знание. Всегда вдали будет сиять нечто, требующее от тебя нового познания, отказа от привязанностей к старым истинам, смены вех, бусин в четках, священных мантр. Помни, нет ни одной истины, раз и навсегда доказанной. Нет ни одного духовного открытия, преподанного Учителем, которое не требовало бы от тебя самого подвига подтверждения. Те Махатмы, кто прошли этим путем раньше, лишь свидетельствуют, что там, на Высоких полях, сияет свет ярче тысячи солнц. Но каждая ступень на подъеме к свету — твоя!
— Твой Атман, — продолжал жрец, — словно зерно во мраке земли, питается плодами твоих усилий и прозрений. Поэтому стремись к действию и пониманию. Победи в себе страх телесного уничтожения, ибо Атмана в тебе ничто убить не способно. Ты подчинен карме. Не уклониться, не избежать ее плодов! Но те, кто огнем подвижничества и мудростью обретали власть над своими страстями и поступками, те по собственной воле, подобно сияющим искрам костра, могли оттолкнуться от струны и обрести свободу, слиться с духовным огнем сердца Вселенной. Взгляни на Лату! Не в храме, а в ее сердце звучат голоса богов, ибо она совершила подвиг отождествления с Атманом.
Так разогнал пелену моих заблуждений жрец горного храма. Но запутанные, неумелые слова здесь мои. Тот момент постижения пришел вне мыслей, просто за пеленой серого безмолвия разума вдруг вспыхнул, царапая душу, тонкий луч истины. Так под черными тучами, лежащими на горных отрогах, пробивается сияющая полоса ясного, невероятно прозрачного неба. В эти мгновения разум забывает о существовании неизменяемых форм, непроницаемых субстанций, непреодолимых границ.
Жаль только, что эти прозрения посещали меня так редко, хоть и оставались в душе сладостной болью, отблеском отгоревшей зарницы, предчувствием полноты бытия.
Теперь я стал лучше замечать, куда милосердные боги забросили мою бренную оболочку. В этом краю, изгоняющем грусть, глубинные силы земли возносили к небесам человеческое сознание быстрее, чем храмовые молитвы и медитации в ашраме Красной горы.
Поистине, эта земля была создана богами для просветления дваждырожденных. Здесь ярко светило солнце, но ветер нес прохладу ледников, заставляя кровь быстрее бежать по жилам. Широкие горизонты, открывающиеся с утесов, окаймлявших долину, сами уводили глаза и души в безбрежную глубину неба. Я поднимался на каменные уступы и, садясь на выгоревшую сухую траву, принимал позы для созерцания. В лазоревом небе безмятежно сияли изумрудные ледники. Широко раскрытыми глазами, всеми каналами своего тела я неторопливо по капле вбирал этот мир, впитывал каждый всплеск его дыхания и света. Я закрывал глаза, словно растворяясь в неге сна, следя, как отражаются в моем сердце бегущие сизые облака, режущий полет коршуна в ущелье под моими ногами и еще ниже, на самом дне — блестящая чешуя змеящегося потока.
Явленные в телесных ощущениях, тонкие силы восходили вверх по позвоночнику, плескались светлой волной у сердца, бурлили во внутренних каналах тела. А бывало, вдруг разом все эти чувства собирались в единый поток, горячий луч. Подобно жертвенному пламени вырывалась сила из ножен тела и уходила вверх, оставляя меня, озаренного и опустошенного мгновением нечеловеческого счастья.
Без печали и горечи, вообще без мыслей и желаний я вторгался в сияющие глубины своей изначальной сущности, осознавая все более явственно ПРИСУТСТВИЕ исполинской силы, разлитой в этих горах, небесах, пронизывающей каждое сердце. Я безотчетно погружался в бытие мира, полное вкрадчивой прелести и непостижимой угрозы.
