— Как можешь ты говорить о смерти? — ска зал я, заглядывая ей в глаза. — И не понимаю, в каком еще более совершенном образе ты можешь воплотиться.
Не приняв шутки, Лата задумчиво покачала головой:
Нет, я не тороплюсь в царство Ямы. Я просто объяснила, что удерживает меня здесь. Каждый из нас должен постичь смысл своей кармы. Только дойдя до конца, можно узнать, куда вела дорога.
Но разве Хранители мира не открыли тебе будущего? Что ждет всех нас? — настаивал я.
— Послание небожителей предназначены только для Юдхиштхиры, — сказала Лата, — я связана обетом молчания. Остерегайся высших сил. Они столь могучи и непредсказуемы, что че ловек сам себя губит одним только приближени ем к лучу их действия. Даже твое присутствие здесь у храма уже может навлечь на тебя карми ческий удар.
Я снисходительно улыбнулся и похлопал рукой, в которую вернулась сила, по рукояти меча, полученного в дар от Крипы.
Лата грустно улыбнулась:
— Мечи дваждырожденных бессильны против Хранителей мира. Человеческий разум не постиг нет цели и причины их поступков.
Что толку спорить? Мне и поступки Латы были не всегда понятны.
Да и как объяснишь женщине, что я предпочел бы скорее пойти с оружием на ракшаса, чем покорно, ожидать, куда забросит меня непонятная воля жителей небес. Да и не во мне было дело. Лата могла говорить о своей карме что угодно. Моя карма определенно требовала скорее поступиться собственной жизнью, чем дать каким-то там высшим силам отнять у меня Лату. Конечно, я помнил, что дваждырожденный не должен пытаться сохранять что-нибудь для себя. Я смирился с этим. Лата и себе не могла принадлежать, превратившись в жертвенный огонь на алтаре горного храма. Сейчас, будучи такой близкой, она стала для меня совершенно недоступной. Но я уже не был крестьянским юношей, способным только благоговейно созерцать «гостью с севера». Хастинапур научил меня спокойно взвешивать свои возможности, ощущать силу и направление кармы. Если я сегодня бессилен повлиять на судьбу Латы, то это не значит, что через несколько дней не обрушится гора под храмом, не замолкнут навсегда голоса богов. Да, я уже умел ждать…
Мы обошли почти всю долину, и я не чувствовал усталости. На меня снизошло удивительное состояние сердечного восхищения. Это не имело ничего общего с радостью. Радость — это движение чувств, вспышка. Сердечное восхищение длилось, питало потоки тонких сил, дарило способность к новым ощущениям. Меня словно подвесили на невидимую нить между небом и землей, но все-таки ближе к небу. И еще появилось чувство, будто кто-то очень сильный и добрый все время наблюдает за мной сверху, посылает мне прямо в мысли какие-то таинственные советы. На теле горы я чувствовал себя пушинкой, подхваченной потоком силы, восходящей от самых корней Гималаев. Это была та же сила, что выталкивала горные хребты на головокружительную высоту, заставляя их лопаться, как древесные почки по весне.
— Я понимаю, Лата, почему именно здесь со храняется возможность слышать голоса богов. Я не удивлюсь, если вон за той скалой прямо на тро пинке мы встретим мирно бредущего небожите ля. Здесь все кричит об их присутствии, но я не слышу в этих криках угрозы. Расскажи мне, как выглядят небожители. Тебе нельзя нарушать обет? Так придумай, как это сделать, не нарушая его.
Лата остановилась прямо посреди тропинки и внимательно посмотрела мне в глаза.
Ветер, музыка горных потоков, прозрачные тени облаков — все это жило в ней. Благодать мира осеняла ее лицо. Но сейчас проступила и боль.
— Я расскажу тебе древнюю легенду. Достос лавный царь Нишадхов по имени Нала спешил на сваямвару к царевне Дамаянти. — сказала Лата. — Она ждала царя Налу, которому уже отдала свое сердце. Легко было на душе у Налы. Своим кшат– рийским пылом он мог повергнуть в пыль всех ос тальных царей, жаждущих получить Дамаянти. Но не знал Нала, что его суженая дева-жемчужина своей красотой снискала славу во всех трех ми рах, и на ее сваямвару держат путь пятеро небо жителей на небесной колеснице. И вот, когда пре красная невеста взошла на помост, окруженный праздничной толпой, перед ней неожиданно пред стали шестеро мужчин, подобных зеркальному от ражению возлюбленного. Неслышные для осталь ных собравшихся голоса призвали Дамаянти выб рать одного из шестерых себе в мужья.
