— Я хочу помочь тебе. — вновь прозвучал в моем сознании почти человеческий голос. — Ты хочешь настичь похитителей Латы, но ты их не догонишь…
Очевидно, выражение моего лица при этих словах изменилось, и он добавил быстро, но без поспешности:— Тебе это не под силу, так как между тобой и Датой по-прежнему два дня пути. Ее похитили дикие племена, те, кого вы называете якшами, но они не порождение мрака, а такие же люди, как и вы. Они так же нуждаются в отдыхе. Я подарю тебе два дня, которые отделяют тебя от них.
Он говорил, а вокруг него разливалось фиолетовое сияние, воздух густел и слоился. Краски мира расплылись и померкли. Земля ушла из-под моих ног, и я потерял сознание.Очнулся я на мягкой лесной траве. Солнце по-прежнему стояло высоко в небе. А мой странный путник в оранжевой одежде спокойно наблюдал за мной. Увидев, что ко мне вернулась способность рассуждать, он сказал:Их лагерь находится в той чаще на расстоянии полета стрелы. Будь осторожен. Их много, а сражаться с ними придется тебе одному. Я не могу вмешиваться. Я и так сделал больше, чем позволено.Кем позволено? — сорвался у меня вопрос. Но я тут же остановил себя. Слишком много вопросов требовали ответов. Так хотелось знать, чем закончится эта война, выживет ли братство дваж-дырожденных, получит ли Арджуна оружие небожителей.Но здесь, на расстоянии полета стрелы от меня, ждала моя Лата. Моя карма была проста, как обнаженный клинок. Спасением мира пусть занимаются Юдхиштхира с Арджуной. Но один вопрос все-таки звучал у меня в душе, даже когда я глубоким поклоном почтил небожителя и, опустив руку на рукоять меча, двинулся в указанном им направлении. Прежде чем скрыться в листве, я обернулся. Небожитель неподвижно стоял, нет, кажется, уже парил в воздухе. Если бы не развевающиеся края его одежды, я бы принял его за бронзовое изваяние. Наши взгляды встретились, и он услышал мой вопрос.— Да, — зазвучали его слова, — я сделал это, чтобы не угасло прекрасное земное пламя, кото рое вы зовете Латой. Храни ее. Об этом просят тебя… — он на мгновение замолчал, и мне почу дилась улыбка на его сомкнутых устах, — об этом просят тебя боги.
