На мгновение она приникла ко мне, и я, держась одной рукой за борт колесницы, обнял ее другой за плечи и вдохнул запах ее волос, впитавших свежесть сосновых лесов и горных вершин.Змеится дорога, плещет под ноги коней пыльными волнами. Но не бег коня, а карма и боги открывают путь. И если не суждено тебе достичь родного дома, то и прямая дорога встанет глухой стеной, закружит, завьет окольные пути, стянет путами усталости ноги, забьет горло пылью и ляжешь ты без сил на обочине.Страшны дороги под палящим солнцем.Как и обещал Карна, колесница довезла нас до границ Магадхи.Молчаливый возница протянул нам узелок с лепешками, легко развернул колесницу и умчался на восток, оставляя за собой длинное облако желтой пыли, а мы с Латой вновь двинулись по дороге на запад. Усталость последних дней начала вновь сказываться на нас. Путешествие на колеснице тоже нельзя считать отдыхом, так что наш путь по дорогам Магадхи был медленным и утомительным. Лата с трудом переставляла ноги и во время пути все чаще опиралась на мою руку. К вечеру мы остановились на ночлег в придорожных зарослях. Я уложил ее на подстилку из травы и принялся развязывать узелок с лепешками, но Лата положила горячую руку на мое плечо.Муни, прости, я так обессилела, что мне даже не хочется есть. Я сейчас посплю, и завтра мне станет лучше. Тогда мы пойдем дальше. Я такая слабая…О чем ты говоришь, Латд. Ты оказалась сильнее самого Карны.Я черпала силы в твоей решимости, — зашептала Лата, — в тот момент, когда ты был готов броситься на Карну, чтобы спасти меня, я поняла — ничто в трех мирах не может испугать тебя.Может, — тихо ответил я, — в темные времена люди могут сохранять сокровища, только сокрытые в них самих. А мое сокровище у всех на виду. Его так легко отнять у меня.Лата раздвинула в слабой улыбке запекшиеся губы:— Глупый, безрассудный кшатрий. Твое сокро вище уже никто и никогда у тебя не отнимет… — и добавила, уже закрыв глаза и засыпая. — Завтра ты прожжешь дорогу в Кампилью своей огненной волей.
