Надо сказать, что единственным советом, который давала мне мама относительно отношений с возможными женихами, это не говорить о проблемах с кровью. Иначе, как уверяла она, никто на нас с сестрой не женится. Но я говорила, я не могла скрывать, памятуя о том, какие претензии предъявляла за подобный к родителям отца и к нему самому наша мама.
Вот с такими тараканами в голове я подошла к пятнадцатилетнему возрасту.
Я познакомилась со своим будущим мужем, когда мне не исполнилось еще и шестнадцати, а ему на тот момент исполнилось двадцать три года. Он из простой семьи, я его не любила. Но мне льстило и придавало уверенности, что за мной ухаживает взрослый парень, «гроза района». Я же чувствовала над ним свое превосходство. Я была уверенна в том, что такой парень меня точно не бросит, потому, что он искренне меня любит, ведь я объективно «лучше» его со всех сторон. А оказаться брошенной, я боялась больше всего на свете, хотя и твердо знала, что переживу, имея перед глазами пример матери.
В этот же период за мной ухаживал двадцатипятилетний красавец из органов. Молодой и подающий надежды офицер. Жили мы друг от друга далеко. Офицер работал (служил). Поэтому встречаться мы могли только по воскресеньям. Он приглашал меня гулять не по району и подъездам, а в кафе и по центру города, в театры. Он мне по-настоящему нравился. Держался он от меня на расстоянии и не брал даже за руку. Он говорил мне, что готов ждать моего совершеннолетия, если я дам ему обещание выйти за него замуж. Казалось бы, что еще нужно? Я поделилась этим с мамой, на что она мне как-то брезгливо сказала, что, мол, держи карман шире, что он будет тебя ждать, днем он с тобой за ручку держится, а вечером по бабам яйца чесать пойдет. Я очень расстроилась. Я и так чувствовала себя с ним не очень уверенно. Я видела, что он, красив, умен и при деньгах, на него заглядываются девушки.
— Зачем я ему? — думала я, — за что он будет меня любить?
Еще был молодой студент, будущий музыкант, который занимался со мной на фортепиано, он являлся студентом моего основного преподавателя по музыке. Ему стукнуло двадцать шесть. Он тоже вел себя крайне корректно. Но про него мама сказала, что зачем тебе нужен лимитчик и педофил, так как жил он в общежитии института.
— Конечно, — сказала она, — ему понравится такая красотка, да еще с маминой квартирой.
И она поговорила с моей учительницей, чтоб его отстранили от занятий со мной. Если убрать вопрос с квартирой, с точки зрения мамы она все-таки поступила верно в данном случае. Уж очень большая разница в возрасте между нами.
Были и другие поклонники, но это не предмет данной книги.
В отличие от сестры я не умела «работать на два или три фронта», я чувствовала себя обязанной отвечать привязанностью, несмотря на абсолютно платонические отношения со всеми поклонниками, в то время. Мне казалось так романтично, любить портрет женщины годами и падать в обмороки при одном только ее взгляде, как описывалось в моих любимых книгах. Теоретически я понимала, что имею право сделать выбор между кандидатами, но практически я не могла этого реализовать.
Мой будущий муж, в отличие от остальных претендентов, жил близко, и после возвращения из армии учился в ПТУ (профессионально-техническое училище) где-то в нашем же районе. Он мог встретить меня со школы, проводить в школу и так далее, то есть все время был у меня перед глазами, что само по себе являлось немым укором для меня — девушки абсолютно не адекватно воспринимающей отношения между мужчиной и женщиной. Его привязанность ко мне словно накладывала на меня ответственность за его судьбу. В общении с будущим мужем я всячески показывала свое превосходство. Я могла при друзьях назвать его дураком, идиотом, дать пощечину. Он терпел. Замуж я за него не собиралась, и уже тяготилась его вниманием.
Как-то его увидела моя мама. Ее красавица и умница дочка встречается, как она говорила, «с быдлом»?! Уверенная в неотразимости собственных аргументов, она позвала его на балкон «покурить», где провела внушение на предмет последствий возможности близких отношений, с улыбкой пообещав все, вплоть до «посадки» в тюрьму; мама посчитала, что этого будет достаточно, чтобы отвадить его навсегда. Еще, посчитав, что его фамилия похожа на еврейскую, мама настояла, чтобы я проверила паспорт его отца. Что мне и пришлось по-тихому сделать. В то время в паспортах указывали национальность, в паспорте отца моего парня значилось, что он русский. Этот факт немного смягчил мою маму.
