Я ничего не понимала. Если он так не нравится моей матери, зачем она меня к нему отправляет, но выбора не было. Родители жениха меня так и не приняли, в первую очередь из-за того, что я бесцеремонно заселилась в их квартиру, как считали они. Началась подготовка к свадьбе. Я вспоминаю это время как кромешный ад. Я в доме у озлобленных на мое самовольство отца и мачехи моего парня чувствовала себя, мягко говоря, не комфортно. Будущего мужа мои навыки хозяйки вполне устраивали, а вот у его отца оказались совсем иные требования. В доме нуждались в работящей деревенской дивчине, а не в пианистке, постоянно читающей книги. Слава богу, что муж защищал меня со всех сторон, от своих родителей и от моей мамы. Потому что моя мама, отправив меня к нему жить, ежедневно задавала мне вопросы на тему, ну как мне там с этим «быдлом и козлом», нравится, еще не тошнит, о такой ли жизни я мечтала, что сегодня делал твой «козел» и прочее, и прочее…? Родители жениха не могли не чувствовать и не понимать такого отношения моей мамы к ним и к их сыну, и они отвечали мне взаимностью. Была ситуация, когда отец жениха крепко выпил, а выпивал он после получки, после аванса… и каждую пятницу, и высказал мне свое недовольство тем, что я, сидя на кухне, читаю книги, которые мне следовало бы закончить читать в школе, тогда было время для книг, а сейчас мой долг заниматься хозяйством и мужем. Я ответила, что книги всегда уместно читать, а он мне еще что-то сказал уже более резко и с матерком.
За ответом я в карман не полезла и произнесла:
— Не смейте со мной разговаривать в таком тоне!
И тут мой будущий свекр схватил лежащий на столе кухонный тесак и, обматерив меня, произнес:
— Я еще буду терпеть эту сучку у себя дома?!
И пошел на меня с ножом!.. Я — беременная каким-то чудом увернулась и заперлась в нашей комнате, со страху загородив дверь тяжеленым шкафом. Как я его сдвинула с места, сейчас ума не приложу. Правда, отец мужа, сделав круг по кухоньке, дальше за мной не гнался, но я сильно испугалась. Вот в таких условиях мне предстояло жить, конечно, по собственной дурости, но мама об этом знала и не забрала меня.
Родители жениха — люди не богатые хотели сыграть свадьбу, как тогда было заведено у большинства людей — дома, пригласив максимальное количество родственников. Мама сказала, что в этот «колхоз» не пойдет и кормить всю эту «шоблу» не собирается. Не знаю других подробностей, только в итоге мама сыграла нам хорошую по тем временам свадьбу с ужином в ресторане. Мама подарила мне свое золотое обручальное колечко от последнего брака, платье мне подарила мамина подруга, а туфли дала подружка-одноклассница, машины арендовал муж. Со стороны жениха родственников на свадьбе не было, а жить мне предстояло с ними.
Будучи беременной, я не помню ни одного дня (!), когда бы мама не довела меня до слез. Но я для себя решила, что раз я вышла замуж и собираюсь родить, то останусь жить, с человеком, который меня любит до старости. Но мама решила иначе. И после родов она, опять же, каждый день звонила мне с уговорами уйти от мужа.
— Штамп есть, ребенок законный, — говорила она, — и хватит. Он тебе не пара.
У меня уже с четырех месяцев беременности стояла угроза выкидыша. Где-то в пять месяцев мы расписались, месяц прожили вместе, и я попала на сохранение, где и оставалась до самых родов. Из роддома я каждый день звонила маме и мужу. И каждый день разговор с мамой сводился к моему «козлу», который, как она меня уверяла: пьет, гуляет и нашел себе уже с десяток таких «Ленок». Эти разговоры, да еще нахождение среди чужих людей в общей палате на десять человек доводило меня до полной апатии. Дочка родилась с варусными стопами, нарушением рефлексов, гипертонусом. Районный врач-невропатолог сказала, что гарантий того, что дочка заговорит и пойдет, у нее нет.
Муж помогал мне по дому и с ребенком, старался выполнить все мои прихоти, конечно, по мере финансовой возможности. А финансовые возможности крайне ограниченны. Мы жили впроголодь, тем более что шел девяностый год, а продукты тогда и вовсе продавали по талонам. Я вспомнила полуголодное детство. Я брала яблоко, срезала шкурку и съедала ее, а ребенку терла пюре, себе яблоко я позволить не могла. Я получала в ЖЭКе гуманитарную помощь, и мы распределяли еду на порции, чтобы дотянуть до зарплаты мужа, устроившегося помощником автослесаря.
Мама же в то время руководила «Столом заказов». Это такое подразделение, откуда распределялись дефицитные продукты. Продукты она нам приносила, но деньги брала все до копейки, мотивируя это тем, что не намерена кормить моего «козла». Но меня поражает не вопрос оплаты, действительно, женился, умей сам содержать свою семью, а то, с каким хамством все это происходило. Муж ездил встречать ее с работы и помогал нести сумки.
Однажды я сняла параллельный телефон и услышала в нем, как мама кроет моего мужа «трехэтажным» матом. Звучало примерно так:
— Ну что, дебил, #мат#, сегодня в шесть, #мат#. И не опаздывай, #мат#.
