Две карты полностью

— Ну, нет, извольте! Каждый раз открывать заседания по случаю очередного завшивевшего мирка. Вы хоть представляете, чего мне стоит час этого времяпрепровождения? Да в моём секторе опять что-нибудь замышляется. Можете мне поверить.

— Мальчик мой, тише. Продолжайте.

Малиновый овал пошел рябью. Кардифф остановил себя, чтобы не потереть переносицу у всех на виду. Чтобы и этот его жест не осудили.

— Я хочу просить общего голосования.

— Голосования? Неслых…! Неужели?

Всё резко погрузилось в тишину. Кардифф со злорадством наблюдал за растерянными лицами коллег. Должно быть, опять не думали, что он решится? Сами же отдали ему этот неудачный изначально проект, а теперь возмущаются.

— То есть, мальчик мой, — старый заседатель улыбнулся, — вы хотите провести голосование на разрешение вам изменения начальных данных?

— Нет, господин старший заседатель. Я прошу разрешения на полное уничтожение.

Дрожь пошла теперь по всем видам лиц участников заседания. Глаза закатывались, усы и вибриссы топорщились, щупальца развивались. Головы и шеи вытягивались, когти впивались в сияющую столешницу. Звуки голосов вышли за пределы слышимости многих из наблюдателей. Любители геометрии и вовсе выписывали четырехмерные кренделя.

Кардифф поморщился. Заметив это, председатель остановил поднявшийся гвалт и продолжил:

— Ну что ж, раз это предложение выдвинул сам мистер Кардифф, я не вижу причины отказываться. Проведём голосование.

Вверх и вниз потянулись руки, головы, ноги, тела, в общем, всё, на что горазды были любимые проекции заседающих. Голосование пошло полным ходом.

Первые лунные лучи появились на тёмной улице. Раймон, еле переступая ногами, настолько он устал, доплёлся до своей квартирки. Брюки полетели в шкаф, рубашка успела зацепиться за вешалку. Носки снимать он уже не стал и очень жалел об этом полночи.

Спать не давало не столько уставшее тело, перенёсшее слишком большие перегрузки — и физические, и ментальные, сколько сдавшие нервы.

Разговор со странным организатором завершился. Раймона спустили вниз на отдельном самолёте — ни Руи, ни Сузи, ни остальных красных и золотых он больше не увидел. В голове был полный штиль и неудержимо хотелось спать. О последствиях своего решения он собрался думать завтра.

Он снова зажмурился, слегка приоткрыв глаза. С трудом отключив будильник, уставился на блеклый экран телефона: «07.03. 14 августа 3163, пятница». Спал не много, но в голове задержались остатки сна, так что в себя приходил долго. Если бы не душ и не передача, где странная тётка орала о здоровье, разъезжая по парку на велосипеде, никуда бы он не успел. Напоследок переключив на сорок третий канал, и поняв, что, кажется, всё придётся настраивать заново, так как его просто не существовало, Раймон взял носители и поспешил к универу.

Буфет встретил его тошнотворным запахом растаявшего пять дней назад мороженного. Взгляд буфетчицы тоже гостеприимством и радушием не отличался. Дождавшись своего заказчика, Раймон отдал ему расчёты, несколько раз объяснил сам процесс их создания и ринулся на улицу.

Два перехода и три моста. Скоро он уже стоял перед знакомым магазином. Один из лучших в городе, рассчитанный на тех, у кого периодически водятся деньги. Лавируя между ранними покупателями и витринами, он нашёл отдел с одеждой и принялся рыться в тряпье. Разминуться в примерочной было труднее, и Раймон нос к носу столкнулся с давним знакомым.

— Опа, какие люди, — заржал Тоусен Кайга.