– Сэл! Сэл? Он тебе нравится?
– Он мне не нужен.
– Она же просто пытается… Ты ей нравишься…
– Мне плевать, нравлюсь я ей или нет.
Папа немного помялся в нерешительности и сказал:
– Я бы хотел рассказать тебе кое-что о Маргарет.
– Ну а я не желаю этого слышать.
Я чувствовала себя до невозможности вредной. И уже когда папа вышел, у меня в ушах всё ещё звучал собственный голос.
«Я не хочу этого слышать».
Ну в точности как Фиби.
Южная Дакота встретила нас жуткой жарой. В Сиу-Фолс дедушка снял рубашку. Проезжая Митчелл, бабушка расстегнула платье да самого пояса. И как только мы выехали за городскую черту Чемберлена, дедушка свернул к реке Миссури. Он остановил машину под большим деревом, бросавшим тень на песчаный берег.
Бабушка с дедушкой моментально скинули обувь. Было очень тихо и жарко-жарко-жарко. Тишину нарушало лишь карканье ворон где-то выше по течению да шум машин далеко на автостраде. Духота давила, словно подушка, прижатая к моему лицу, а волосы превратились в горячее тяжёлое одеяло на спине и шее. Было так жарко, что вы буквально чуяли, как под солнцем раскаляются камни и спекается глина на речных берегах.
Бабушка сняла через голову платье, а дедушка расстегнул брюки и позволил им свалиться на землю. Они принялись брызгать друг в друга водой, зачерпывая её пригоршнями и с наслаждением умываясь. Потом они отошли от берега, где воды было по колено, поглубже и сели на дно.
– Иди сюда, цыплёночек! – позвала бабушка.
– Здесь так хорошо! – вторил ей дедушка.
Я в нерешительности оглянулась. Вроде бы никого. И вода на вид была такой чистой и прохладной. Бабушка с дедушкой сидели в реке, безмятежно улыбаясь. Я прошлёпала к ним и тоже села. Это было небесное наслаждение – чувствовать, как тело щекочут прохладные струи, и смотреть на высокое чистое небо над головой и деревья на берегу.
Волосы заструились вокруг меня. У мамы были длинные чёрные волосы, как у меня, но она постриглась за неделю до того, как ушла от нас. И папа сказал мне:
– Не стриги свои, Сэл. Пожалуйста, не стриги свои.
И мама сразу заметила:
– Я так и знала, что ты будешь недоволен, если я постригу свои.
– Я ни слова не сказал о твоих волосах, – возразил папа.
– Но я знаю, что ты подумал.
– Я обожал твои волосы, Сахарок.
Я сохранила её волосы. Я собрала их с пола в кухне в пластиковый пакет и спрятала под половицей у себя в комнате. Они и сейчас лежали там, вместе с открытками, которые она посылала.
Пока мы с бабушкой и дедушкой сидели в реке Миссури, я старалась не думать про открытки.
Я старалась сосредоточиться на прохладной воде и высоком небе. И всё получалось превосходно, если бы не настырные вороны со своим
– Мы здесь надолго? – спросила я.
И тут откуда ни возьмись появился мальчишка. Дедушка увидел его первым и прошептал:
– Держись сзади меня, цыплёночек. И ты тоже, – велел он бабушке.
Мальчишка был лет пятнадцати или шестнадцати, с нечёсаными тёмными волосами. На нём были только голубые джинсы, а голый торс был загорелым и мускулистым. В руке он держал длинный охотничий нож, а на поясе болтались ножны. И он стоял прямо над дедушкиными брюками, брошенными на песке.
Я вспомнила Фиби и подумала, что, окажись она сейчас здесь, сразу бы решила, что это псих, который порежет нас на куски. Я бы хотела, чтобы мы не останавливались у реки и чтобы мои бабушка с дедушкой вели себя осмотрительнее, может даже чуть-чуть как Фиби, видевшая опасность везде и всюду.
Мальчишка всё ещё разглядывал нас, когда дедушка поздоровался:
– Привет.
– Это частная собственность, – заявил мальчишка.
– Неужели? – дедушка не спеша оглянулся. – Но здесь нет никаких знаков.
– Это частная собственность.
– С каких это пор? – возразил дедушка. – Это же река. Я ещё не слышал, чтобы река была чьей-то собственностью.
Но мальчишка поднял дедушкины брюки и сунул руку в карман.
– Земля, на которой я стою, – частная собственность.
Я боялась этого мальчишку и хотела, чтобы дедушка что-то сделал, но он оставался нарочито спокойным и уверенным. Он вёл себя так, будто ему на всё наплевать, однако я видела, что он тоже встревожен, потому что он незаметно постарался заслонить собой нас с бабушкой.
Я ощупала возле себя речное дно, нашла плоский камень и пустила его вскачь по воде. Мальчишка проследил за камнем, считая прыжки.
Змея мелькнула вдоль берега и соскользнула с берега в воду.
– Видишь вон то дерево? – дедушка показал на старую иву, наклонившуюся над водой возле того места, где стоял мальчишка.
– Да, вижу, – он принялся шарить в другом кармане в дедушкиных брюках.
– Видишь трещину между корней? – продолжал дедушка. – Смотри, что этот цыплёночек может сделать, – и он подмигнул мне.
Я видела, как надулись вены у него на шее. Казалось, можно было даже различить, как в них пульсирует кровь.
