Над этим местом надстоит, наверное, сонм ангелов: и Алексий, и преподобный Сергий, и выпрошенный первым у второго для строительства монастыря святой Андроник, и его преемник на игуменстве святой Савва Андроньевский. Память их пребываний здесь, их встреч и проводов друг друга, собственно, отмечена церквями и часовней. С кем-то из них Андрей имел общение при жизни, с другими мог иметь.
Благодаря игумену Андронику обитель, основанная Алексием, одновременно принадлежит кругу построенных учениками Сергия. (Эти круги пересеклись еще в московском Симоновом монастыре.)
Оставаясь недреманным оком имперской метрополии – Константинополя, Андроников стал оком подмосковной Троицы. В канун падения Константинополя два эти взгляда на Москву сошлись в один, залогом сохранения
Сам преподобный Сергий был сторонник византийского имперства и единства русской митрополии. Его отказ наследовать митрополиту Алексию был, вероятно, способом признания литовского митрополита Киприана наследником единой русской кафедры, московской и литовской.
Яуза и ее окрестности на плане Москвы И.Ф. Мичурина. 1730-е. При впадении Золотого Рожка (в центре фрагмента) – Андроников монастырь. Выше по Яузе – Лефортовский дворцово-парковый комплекс
Один из трех старейших на сегодня храмов города и самый древний по наружности, Спасский собор монастыря еще и самый византийский.
Имена святых и положение Андроникова относительно Москвы относят его к цитаделям северо-восточной доли русского пространства. И водно-ледяной путь Яузы, и сухопутная Владимирка держат от стен монастыря на этот Северо-Восток, в землю владимирских князей и Сергия.
Если восточная по направлению Владимирка, проложенная не позднее XIV столетия, прямо ведет в былую великорусскую столицу, то Яуза у монастырского холма расходится с сухим путем и направляет путника против течения на север, навстречу Клязьме как речной дороге во Владимир. Яуза была аналогом Большой Владимирской дороги, как называлось ближнее, до встречи с Клязьмой, поприще дороги Троицкой (Ростовской, Ярославской). Андроников разводит новую Владимирку – и Яузу как старую Владимирку. Он заостряет крепостным углом суммарный северо-восточный вектор двух путей.
Во времена Рублева от монастыря брала начало и касательная на рязанскую дорогу, тоже новую, прошедшую Заяузьем вместо Замоскворечья. Преемница этой касательной по существу и по названию – Коломенская улица.
Теперь понятно, как Андроников мог оказаться при пути Димитрия Донского с Куликова поля, то есть из Рязанщины. В его воротах, по преданию, встречал живых и погребал погибших, привезенных с поля, митрополит Киевский Киприан. В реальности, отвергнутый и оскорбленный великим князем, митрополит все еще пребывал в Литве. Но есть иная, культурная реальность.
Ф. Кампорези. Вид Андроникова монастыря в Москве. Акварель конца XVIII века.
Над Святыми воротами – церковь Рождества Богородицы
Рязанская дорога испытала притяжение Андроникова, как великий князь Димитрий – притяжение далекой Троицы. Словно сам Сергий вышагнул на путь русского войска.
Надвратная церковь монастыря была посвящена празднику победного дня – Рождеству Богородицы.
Можно предположить, что в древности существовало сухое спрямление пути между Москвой-рекой и Яузой как ледяными, зимними дорогами в Рязань и во Владимир. Спрямление тылом Таганского холма, минуя яузское устье, для экономии нескольких верст. Если подобный путь существовал между Москвой-рекой и Сходней, тылом Тушинского мыса, то почему не здесь?
Не эта ли забытая дорога замыкает в треугольник все Заяузье, Таганку? Не ее ли памятью задана линия восточных монастырей Москвы – Андроникова, Новоспасского, более позднего Покровского, а также древнего Крутицкого подворья? Не отсюда ли воспоминание о пункте сбора неких пошлин на месте Новоспасского монастыря? Разрывы или понижения крутого берега Москвы-реки по сторонам Крутицкого подворья, долина речки Сары и овраг Подон, могли служить другим концом «восходни». А к Яузе она бы прилагалась Золотым Рожком. И если так, устье Рожка было работающим зимним отнесением речного средокрестия на устье Яузы. Золоторожским средокрестием.
