Таша постояла с минуту на месте, закрыв глаза, и попыталась убедить себя, что ее нисколько не задел этот разговор. Сегодня ей об этом говорит уже второй человек. Когда она пришла навестить свою Нату, очнувшуюся от наркоза, подруга ей бросила в лицо такие же обвинения. По словам ее друга Лексо, теранцы направили луч из Гнева Богов на леарский корабль, но их космолет, совершив прыжок, ускользнул от погони, а облучение попало на земную атмосферу и через пару месяцев землян не стало.
«А может они правы?! А вдруг я совершаю ошибку?… Ничего страшного не произойдет, если я задержусь еще на полчаса, – неожиданно для себя решила она. – Справлялись же без меня раньше, и сейчас обойдутся. Да и вообще, теранцы очень быстро регенерируют… А я сейчас должна сесть где-нибудь в тихом местечке и разобраться в себе…».
С трудом передвигая ватные ноги, Наташа свернула в глубину тенистого леса. Деревья были так густо оплетены лианами, что между стволами образовались шатры из стеблей и листвы плюща. Но здесь было как-то мрачновато. Таша вспомнила, что время прогулки с Танааром они наткнулись на четырехметровую статую Будды. Его даже искать не пришлось. Как вышла на каменистую полянку, всю залитую солнцем, так и встретилась с ним. Присела на поваленный древесный ствол и долго смотрела на каменное изваяние индийского божества, оседлавшего льва («Вот же, даже свирепый и кровожадный зверь отзывается на ласку…»). Лицо у медитирующего Будды было нежное, мечтательное и глубоко погруженное в себя. Как странно, что в древнейшей религии нет призыва склониться перед силой, а напротив, воспевается любовь, милосердие и неустанная работа над собой.
В груди все пекло, но уже не так, как будто углями обложили. Искры вспыхивали, но уже на выжженном пепелище. Я ведь много думала об этом раньше. Даже сейчас, когда друзья отказываются меня понимать, никакой жажды мести я не испытываю: все перегорело, отболело и успокоилось. Я давно уже все поняла, кто косвенно виноват в гибели людей Земли. Но разжигать войну и ненависть в своей душе я не хочу. Что пользы от моей незатухающей злобы? Кого она может исправить? А добро, свет любви и роскошь взаимопонимания могут все. Вон Яра еще недавно лютой ненавистью пылала к теранцам, а сейчас из глаз струится только теплота и радость.
Да, и я их ненавидела, когда была подопытной самкой. Я хотела выжить. Мне и в голову тогда не приходило, что можно ничего не делать, надо только ждать, когда придут другие инопланетяне и чудесным образом освободят нас с Антоном. Я училась не дрожать от страха. Я напрягала мозги и преодолевала отвращение, чтобы втереться в доверие к врагу, а потом сбежать из плена… Но случилось все иначе: я попыталась их понять и простила… Доброта и любовь оказались сильнее вражды. Именно это и сблизило нас с Риннан, Шаурой, Яараной и Танааром.
В моей жизни были два человека, которых я не простила – это мой отец, который испортил мне детство, и моя мать, которая закрывала глаза на то, что делает отец со мной, лишь бы он ее не бил в припадках ярости. Но вряд ли они способны осознать свои ошибки, а Танаар это смог. Я не хочу больше ненависти. Не хочу жить прошлыми обидами. Не хочу лелеять свои травмы. Хочу, чтобы все плохое, наконец-то закончилось. Хочу встать на путь прощения.
Ната и Антон хотят, чтобы я потребовала на Военсоветепрогнать Танаара и его народ с нашей Земли. Вот если бы смертельного облучения не было, а теранцы попросили убежища, я бы вышла пикетировать с транспарантом «Земля – землянам» или «Пришельцы – убирайтесь». Но ведь землян больше нет, а на планете пустуют города. Почему бы Земле не стать домом для новых разумных рас? И кому будет лучше, если мы прогоним теранцев? Людей это не вернет. И если мы в силах спасти пришельцев с погибшей планеты, то почему бы это не сделать?
Есть и еще одно важное обстоятельство, которое не позволило мне отвернуться от Танаара, но об этом я пока никому не решаюсь сообщить».
***
Когда Таша вернулась в каюту к Танаару, уже стемнело. И, хотя он предупредил ее, что предельно загружен делами, ждать пришлось недолго.
– Что теперь будет? – измученная тревожными ожиданиями, спросила Таша, едва он появился в императорской каюте.
– Теперь, мне нужно привести себя в порядок, смыть пот и кровь…– устало улыбнулся Третий Луч.
– Ну ты же понимаешь, о чем я. Что будет с нами теперь? Ты уже говорил с леарами? Они что-то решили?
– Пока не знаю. Мы еще это не обсуждали… Завтра с утра военсовет, – Танаар стянул с себя окровавленную рубашку. – Я должен понести наказание… за свои ошибки. Как решат леары, так и будет. А после обеда надо будет собрать народ и расставить все точки над и… «Скорее всего, они убьют меня…» – подумал он, но вслух сказал иное. – Наверное, только после этого мы сможем успокоиться и отдохнуть.
Таша попыталась поймать его ускользающий взгляд. Глаза какие-то потухшие… и интонация безотрадная…
– Тебя что-то беспокоит, да? Тебя пугает, что леары не захотят заключить с вами мир?
– Да все нормально, – снова уклонился он.
– Поговори со мной!
