– Не знаю. Не похож он на того, кто мог убить из ревности или желания отомстить. Ничего, конечно, исключать нельзя, но мотив, который ты обрисовал, мне кажется размытым. Куда реальней денежный след. Я скорее поставлю на тетку. Тут все куда прозаичней. Квартиру Алена отказалась ей отдать. Звезд с неба учительница математики не хватает. А жизни хорошей хочется.
Мы немного порассуждали на тему бедности учителей, потом переключились на хитрую, изворотливую личность Ларисы Коневой.
Из сумерек вновь возник официант, на этот раз с подносом. Пока он расставлял перед нами блюда, мы деликатно молчали. Иван постукивал пальцами по столу, поглядывая на меня. Когда мы снова остались одни, он поднял бокал:
– За встречу. Я рад, что сегодня провожу вечер в такой приятной компании.
Я тронула его бокал своим и сделала глоток вина. Тепло побежало по венам и разлилось глубоко внутри. Мне захотелось вернуть наш разговор в безопасное русло:
– Нельзя забывать и о Семеренко. В конце концов, чего он сбежал?
– Согласен. Может, Борис Михайлович перегибает с теориями заговора. Не такой уж этот Юрчик и безобидный.
– Юрчик?
Иван помрачнел:
– Слышал, как Алена его так называла.
– Юрчик, может, и безобидный, но ситуации бывают разные. Иногда самый нерешительный человек может переступить через себя. Господи! Да прирежь ты уже этого кролика!
Иван, неловко возивший ножом по мясу, засмеялся.
– Ненавижу всю эту муть с ножами и вилками. Хотя искренне люблю рестораны.
– А еще охотник, – фыркнула я.
– Я уже говорил: охотник – это Аркадий Иванович. А я больше рыбак. Ну, иногда с ним хожу. Но у него глаз-алмаз, и ножом он орудует искусно.
– Вот и наш убийца такой же искусный.
– Ну, надо спросить у Аркадия Ивановича, что он делал той ночью, когда Алену убили.
Повисла печальная пауза.
– А еще ему могло просто повезти. Сразу попал в нужное место и убил с первого удара. И тогда наш убийца вполне может быть истеричным дилетантом.
Иван подцепил вилкой яркий помидор и, пристально его рассматривая, покачал головой:
– Мне кажется, ты просто недооцениваешь темную сущность Светлова. Каламбур получился. Ты толстовку видела на стуле?
– С капюшоном? Такие толстовки половина Тарасова носит.
– Носит. Но для нас важно, что ее носит Светлов.
Я устала спорить, тем более что в рассуждениях Ивана было здравое зерно. Просто мне очень не хотелось, чтобы убийцей оказался такой симпатичный парень. Да и сыщицкая интуиция уверяла меня в том, что Светлов чист. А может, моя интуиция просто была в коме от усталости?
Музыка стала громче. Скрипач вышел на веранду поиграть для тех гостей, что любовались видом на реку. Официант принес для нас мягкие пледы и еще по бокалу вина.
– Хороший вечер, – сказала я.
– И ты прекрасно выглядишь, – ответил Иван, – я наконец набрался смелости сказать тебе это.
Я почувствовала легкое головокружение и собралась ответить, но меня отвлек телефонный звонок. Я была даже благодарна Кирьянову, имя которого высветилось на экране, за то, что он прервал этот разговор, направление которого принимало нежелательный для меня оборот. Интрижка во время расследования была мне ни к чему. И хотя меня необъяснимым образом влекло к Ивану, я понимала, что в данный момент нечаянный роман может повредить работе. Все это я должна была объяснить молодому человеку, сидевшему напротив меня с бокалом вина в руке, но теперь, слава богу, нашелся повод отсрочить объяснение.
– Танька, с меня подарок. Проси все что хочешь! – радостно закричал в трубку Владимир Сергеевич.
– Поймали хлопчика? – догадалась я.
– Поймали. Везем в отделение на допрос. Ты приедешь? Я свое обещание держу. Тем более женское присутствие на беседе не повредит. Для контраста, так сказать. Сыграем в доброго и злого полицейского?
– Прямо сейчас? – растерялась я.
– А когда? Горяченьким допросим. Давай собирайся. Я за тобой машину пошлю. Ты дома?
– Нет. Я в ресторане.
– Пардон. Но дело не ждет. Если поедешь, то диктуй адрес!
Я растерянно оглядела свое платье и подумала, что допрос в таком вечернем виде мне вести еще не приходилось.
Иван удивленно поднял бровь. Вечер переставал быть томным, но это было даже к лучшему.
Мы попрощались с Иваном у входа в «Адажио», и я нырнула в полицейский «уазик», пропахший кожей и запахом дешевых сигарет. Сержант Петренко, который за мной приехал, ошеломленно таращился всю дорогу на мое платье.
– Допрос для меня – всегда праздник, профессор, – ответила я на немой вопрос в его глазах.
Петренко хмыкнул и продолжил вертеть свою баранку.
Кирьянов встретил меня у входа в отделение.
– Ничего себе, – присвистнул он, когда я вышла из машины и, махнув палантином, пошла ему навстречу, – я тебя что, со свидания вытащил? Ты уверена, что хочешь присутствовать? У тебя вроде кое-что поинтереснее намечалось?
– Владимир Сергеевич, у меня ничего не намечалось. Я работала.
– Интересная у вас униформа для работы, госпожа сыщица. Ты со своим этим мальчишкой, что ли, «работала»? – засмеялся мой друг.
– Представь себе. А я не поняла, мы кого сегодня допрашиваем – меня или звезду экрана?
