София смутно осознает, что спала всю ночь вовсе не в своей привычной постели. Матрас неровный и такой узкий, что с трудом хватает места развернуться. Когда она продирает глаза, то понимает, в чем дело: она лежит в спальном мешке на диване. Но чей это диван? Напротив бамбуковые жалюзи, которые пропускают слишком много света, а голова и так раскалывается. На ковре жуткие оранжевые и коричневые завитушки. Если бы София видела раньше это убожество, то запомнила бы. Рядом с ней на столике пепельница с горой окурков. Фу. София приподнимается на локтях, чтобы выкарабкаться наружу. В горле пересохло. Дико хочется пить.
И тут она вспоминает.
Малена!
О нет… Они танцевали в клубе, потом Малена пригласила ее к себе. Это София еще помнит, хотя где они сейчас относительно Сохо, понятия не имеет. Было поздно, она напилась, предположительно они ехали на такси. Дальше темнота. София истово надеется, что не переспала с этой девицей. Возможно, то, что она не в кровати Малены, хороший знак…
Постепенно она собирает все обрывки воспоминаний. Вот она целует Малену тут, на диване, а комната вращается вокруг. Да, голова кружилась ужасно, все равно как вальсировать на Брайтонском пирсе. В какой-то момент даже показалось, что ее вывернет наизнанку. Она помнит все происходящее в ярком свете гостиной. У Малены ужасная кожа, а на вид ей лет девятнадцать. А еще у нее изо рта воняет сигаретами, какой контраст с Лу… София испытывает укол совести и откидывается назад…
Итак, она торчит бог знает где и понятия не имеет, который сейчас час…
Где, кстати, ее мобильный?
Ага, вот он. Каким-то чудом все еще лежит в нагрудном кармане. София удивлена, что не сняла кожаную куртку, когда ложилась спать. Видимо, совсем была плоха.
Она вытаскивает телефон. Он полностью разрядился, а она никогда не носит зарядку. И тут София замечает знакомый белый тонкий проводок, который тянется от розетки к столику с пепельницей. Какая удача! У Малены тоже айфон.
Мобильному нужно несколько минут, чтобы зарядиться до минимального уровня. София тем временем успеет морально подготовиться. Ей и так уже ужасно стыдно за свое вчерашнее поведение и меньше всего сейчас хочется торчать здесь.
– Вот те на… – говорит Анна, когда они оказываются в холле. – Продажа младенцев. В каком странном мире мы живем…
Все вокруг увешано фотографиями чудесных новорожденных с чистой кожей, ясными глазками и розовыми щечками. Ни одного сопливого носа или коросты в поле зрения.
– Все эти плакаты немного бестактны. То есть ведь не каждый из присутствующих может иметь ребенка, ведь так?
– Ты удивишься, когда узнаешь, что тут предлагают, – отвечает Лу. – Многие люди готовы на все, лишь бы иметь ребенка.
Доказательства вокруг них: огромное количество стендов, которые рассказывают обо всех мыслимых вариантах «альтернативного» родительства. Тут тебе и Акушерская клиника для лесбиянок в Северном Лондоне, и Бирмингемский банк спермы, Агентство по усыновлению «Розовая роза»[13], Центр суррогатного материнства, не говоря уже о многочисленных специалистах по семейному праву и группах протестующих, которые ратуют за искоренение гомофобии. Представлены и некоторые продукты, например «Наборы для зачатия» для инсеменации в домашних условиях, а еще витамины и минералы. Можно даже купить надувной бассейн для родов в воде.
Столько всего! После долгих недель, проведенных практически в одиночестве, Лу шокирует эта многолюдность. У нее голова идет кругом.
Анна обнимает ее за плечи.
– Эй, ты как? Вся оцепенела.
– Я в норме.
– Хмм. Ты немного побледнела. Может, найдем нужный нам зал и ты присядешь?
– Хорошая идея. – Лу позволяет Анне провести себя сквозь толпу.
– Кофе в организме не задержался, – говорит Кэт. – Займи нам места, а я сбегаю в дамскую комнату.
И снова Рич делает, как просит его Кэт, но по мере того, как зал заполняется, он все больше чувствует себя не в своей тарелке. На одного Рича приходится сотня женщин. Он видит одного-единственного мужчину, и тот делает какие-то пометки в блокноте. Наверное, журналист. Это наталкивает его на мысль, которую он давно проигрывал в своей голове. Один аспект рождения ребенка они с Кэт еще не обсуждали. Это очень важный вопрос, хотя Рич понятия не имеет, как затронуть данную тему.
А что, если она снова заболеет? – беспокоится он. Ему придется только быть отцом-одиночкой. Если случится самое страшное, то вдалеке перед ним маячит перспектива – мир, где он будет постоянно окружен женщинами. В любом случае родительство накладывает огромные обязательства, для него, возможно, даже колоссальные. Он пытается вообразить, сможет ли он быть настолько сильным, мудрым и альтруистичным, чтобы вырастить ребенка в одиночку. Кто будет заботиться о ребенке? Что станет с его работой? А с деньгами?
