Интересно, что бы сказали все эти люди, знай они мою ситуацию, думает Лу. Она подозревает, что когда комментаторы говорили о «парах, которым не повезло», то имели в виду отнюдь не их с Адамом.
Она выключает компьютер, встает, чтобы задернуть занавески. Из окна Лу видит светящуюся лунную дорожку вдоль моря. Луна, яркий круг на безоблачном небе, словно вторит форме яйцеклетки на экране, повторяя ее неидеальную форму и неровности. Жутковато, что сегодня полная луна, и лунный цикл – отражение двадцативосьмидневного менструального цикла, восходящего и убывающего. Когда луна станет полумесяцем, она узнает, был ли весь этот процесс успешным, забеременела она или нет.
Лу вспоминает уроки биологии в школе, представляет, как клетки делятся – две, четыре, восемь – в чашке Петри, за много миль отсюда. Через несколько дней один из эмбрионов, если повезет, достаточно подрастет, чтобы его подсадили Лу.
А пока что ей остается только ждать.
Лу бежит вдоль променада. Адам уехал на работу, а сохранить спокойствие этим утром удастся лишь одним способом. Ее состояние похоже на то, когда она ожидала результатов сертификации на высший уровень. Она помнит, как сидела на ступеньках, ждала почтальона, а ноги тряслись от волнения. Наконец в почтовый ящик с грохотом бросили стопку конвертов, Лу схватила конверт с пометкой «Коллегия Кембриджа» и надорвала его. Совсем как тогда, когда сестра заглянула через плечо, чтобы подсмотреть содержимое письма раньше, чем Лу успела переварить результаты, Адам отправил ей СМС из приемной, чтобы выяснить, есть ли новости. Лу понимает, что он сделал это из добрых побуждений, но ее колотит еще сильнее. Студия кажется невероятно маленькой, вызывает клаустрофобию, стены давят.
Бежать вдоль моря на свежем воздухе, ощущая под ногами брусчатку, куда лучше. И снова на улице тепло и солнечно. На пляже какой-то парень расставляет ряды полосатых шезлонгов, готовясь к очередному рабочему дню. Шлеп, шлеп, шлеп – шлепают кроссовки по ступенькам к пирсу. Лу огибает компанию пожилых туристов, высаживающихся из автобуса, и сбегает с другой стороны. Она чувствует вибрацию мобильного раньше, чем слышит его. Останавливается. Точно. Телефон звонит в сумочке на поясе. Лу рывком открывает молнию.
– Алло?
– Лу? Это снова Иан.
Она тяжело дышит.
– Привет, простите, я на пробежке.
– Ого! Я впечатлен!
Лу вытирает пот изнанкой футболки и идет по хрустящей гальке к морю, подальше от шума машин и любопытных ушей.
– Ну если все получится, то придется отказаться от бега. Что там у нас?
– Четыре ваших яйцеклетки оплодотворились.
– Ох. – Укол разочарования. То есть две уже погибли. По чьей вине? Ее или Адама? Не было ли ошибкой отдать там много. – Значит, у нас потери.
– Обычно коэффициент оплодотворения около семидесяти процентов.
То есть четыре – это не так уж плохо. На ярмарочной площади в конце пирса высоко взлетают качели. Отсюда она видит лишь силуэты людей на аттракционе. Наверное, содержимое их желудков готово исторгнуться. Примерно на таких качелях сейчас качается и сама Лу. Секунда вверх, следующая секунда – вниз, от страха – к облегчению.
Четыре крошки-эмбриона – это потрясающе… Четыре микроскопические маленькие жизни, внутри каждого делятся клетки: тридцать две, шестьдесят четыре…
Между тем Иан продолжает:
– Мы дорастим все их до стадии бластоцисты.
– Хорошо.
Для женщин с кистой и внутренними рубцами в анамнезе, как у Лу, шансы на успешную имплантацию повышаются, если клеткам позволили делиться дальше, а это уже следующая стадия развития. Это значит, придется подождать еще несколько дней, прежде чем эмбрионы можно будет переносить в матку, и – сердце Лу снова сжимается – в процессе еще кто-то из них может умереть…
Но нам нужен всего один, говорит она себе. Всего один.
– Мам?
– Привет, дорогая.
– У меня новости. Я не могу дозвониться до Рича, он уехал в город на срочную встречу, а мне нужно с кем-то поделиться.
– Да?
– Все наши шесть яйцеклеток оплодотворились! Разве не здорово? Только что звонили из клиники.
– Чудесно! Скажу отцу. – Джуди повторяет услышанное. Видимо, Питер где-то рядом. – И что дальше?
– Снова это чертово ожидание…
– Опять? Господи, как-то оно затянулось.
– Это так мучительно… Теперь их оставили развиваться, прежде чем подсадить мне.
– Вот тебе на! А я думала, что лучшее место для развития ребенка – это матка.
– Разумеется, в конечном итоге.
– Но они же не подсадят всех шестерых?
Кэт смеется.
– Нет, конечно. Максимум двух, но даже двух без особой охоты. При многоплодных беременностях риск осложнений выше.
– Резонно. Природа не создавала нас для такого.
– В любом случае кто бы захотел сразу шестерых? – Она была бы как окотившаяся Бесси.
– Ну да. Даже двое – это много.
Ох, думает Кэт. Звучит как-то иронично. Неужели со мной и Майком было так сложно? Она удерживается от обсуждения данной темы и просто говорит:
– Думаю, все дело в сперме Рича. Здорово, что все оплодотворились. Да и Рич всегда хорошо проявляет себя во время стресса. – Она горда мужем.
