– Я звоню, только чтобы спросить, как там наши бластоцисты, – говорит Адам. Он на своем рабочем месте, и выдалась редкая свободная минутка, поскольку двое пациентов подряд не пришли.
– Вы меня опередили, – отвечает Иан. – Я как раз собирался звонить Лу.
– Да? – У Адама от волнения сводит желудок. Но, судя по голосу, Иан не слишком обеспокоен, и Адам решает, что эмбриолог не говорил с ним таким беспечным тоном, если бы возникли проблемы.
– Да, но раз вы позвонили, то я скажу вам, а вы передадите Лу. Они развиваются.
– Все четыре?
– Ага. Продолжают расти, и это прекрасно. Обычно мы ожидаем, что кто-то замрет на этапе между оплодотворением и имплантацией.
– И они нормального качества?
– Сегодня утром я их оценил, и… – Иан шуршит бумагами, а потом стучит по клавишам, – ага, у вас один отличник, два хорошиста и один троечник.
– Ох. – Адам приходит в уныние. Он перфекционист, все, что хуже первого класса, кажется ему поражением.
– Если все будет чики-пуки, простите меня за такое слово… – Ну точно гей, думает Адам, – и они дойдут до стадии бластоцисты, то можно использовать любой. Но раз у нас есть один отличник, то я уверен, что это и будет наш малыш. – Наверное, было бы верхом непрофессионализма выражать оптимизм, не будучи уверенным? Даже жестокостью. А потом Иан сообщает: – Жду вас завтра ровно в девять, но, как я говорю всем клиентам, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. – И снова Адам погружается в сомнения.
Лу и Адам сидят в приемной клиники. Они пришли раньше, а доктор Хассан, как им сообщили, задерживается на приеме.
– Может быть, стоит выпить еще пару стаканов воды, пока вы ждете, – предлагает девушка-администратор.
Лу старательно пила травяной чай всю дорогу, и когда она допивает пластиковый стаканчик воды из кулера, то, кажется, готова лопнуть.
– Надеюсь, доктор Хассан поторопится, – ворчит она.
Наконец большая белая дверь в его кабинет распахивается, и оттуда выходят две женщины.
– Сестры. – Адам подмигивает Лу.
По ощущениям, проходит целая вечность, прежде чем он приглашает их пройти. Доктор Хассан присаживается и широким жестом приглашает их занять стулья напротив.
– У нас три эмбриона, – мягко сообщает он.
– Три? Вчера же было четыре! – спрашивает Адам.
– Боюсь, мы потеряли самого слабенького сегодня ночью. – На лице врача сочувствие. Он кладет подбородок на сцепленные пальцы. – Но три – это хорошо, правда. И среди них один очень сильный.
– Нам и нужен только один, – говорит Лу скорее себе, чем Адаму.
– Теперь нужно решить, подсаживаем мы одного или двух.
– Как думаешь? – спрашивает Лу у Адама.
Адам хмурится.
– Двух, чтобы увеличить шансы?
– А если оба приживутся, то получатся близнецы.
Адам пожимает плечами.
– По одному каждому из нас?
Но это не то, чего хотела бы Лу. Это столько всего меняет, особенно после долгих месяцев, когда они проделали весь путь вместе, сообща все обдумывая и принимая важные решения. Она пытается понять, что повлечет за собой это решение: вынашивание двойни, роды, стресс из-за двух новорожденных, внимание к двум малышам, двойные расходы на школу, скачки настроения двух подростков. Лу это напоминает фильм, который она смотрела с отцом в детстве – «Машина времени». В какой-то момент ужасное человекообразное так быстро постарело, что маленькая Лу не успела даже перевести дух. Сцена привела ее в ужас, но тогда можно было спрятаться за диваном. А теперь уже не убежишь.
– А как обычно поступают другие пары? – спрашивает Лу у врача, надеясь на мудрый совет.
– По-разному, в зависимости от возраста и обстоятельств, – говорит доктор Хассан. – Не бывает двух совершенно одинаковых случаев.
Как и двух одинаковых эмбрионов, думает Лу. Но ей не хочется выбирать, не хочется неопределенности.
– А что бы вы посоветовали? – не унимается она.
– Я бы порекомендовал использовать одного, – отвечает доктор Хассан.
– Это почему? – Голос Адама звучит грубо, воинственно.
– У вас один эмбрион просто превосходного качества, с ним шансы будут наивысшими. Остальные не такие хорошие.
– Но я не смогу снова пройти весь путь от и до, если у нас вдруг не получится, – говорит Лу. – Не лучше ли подсадить двоих?
– Остальных всегда можно заморозить, – замечает доктор Хассан.
– Но тогда все равно придется платить за следующий цикл. – Лу в панике. – Я не могу себе этого позволить.
– Возможно, я мог бы помочь, – тут же вмешивается Адам. – У меня есть кое-какие сбережения, – шепчет он, хотя доктор Хассан, разумеется, их отлично слышит.
Лу чувствует, как румянец заливает ее щеки. Она тронута и смущена.
Они переглядываются, а потом смотрят на врача.
– Тогда один? – уточняет доктор.
– Один, – хором отвечают они.
Лу выдыхает, испытывая облегчение от такого решения.
