– Ничего хорошего, в Италии он, ресторан открывает для молодой любовницы, сам понимаешь, куда деньги нужны были. Он ломаться, как Сема, не стал, ждать, пока прижмут к стене, достанут и начнут трясти грязным бельем.
– Да это пиздец какой-то!
Дальше лишь шаги и шорохи. Надо бы уйти, а я, застыв на месте, прижав к себе эту проклятую вазу, подслушиваю чужой разговор. Голос первого мне знаком – это заказчик, Корнев, его и назвали по имени Паша. А вот кто второй, не знаю, но имя Вадик знакомо.
– Ольга Константиновна, я могу вам помочь?
Испуганно вздрогнула, чуть не выронив вазу из рук.
– Я хотела убрать это, у меня аллергия на лилии.
– Хорошо. Что-то еще?
– Там был Павел Львович, хочу поговорить с ним.
– Сейчас не совсем лучшее время для этого. Если желаете второй завтрак, то пойдемте, я все устрою.
Завтрака не хотелось, хотя желудок предательски урчал, и я согласилась. Все лучше быть с кем-то рядом, чем мучить себя вопросами в одиночестве.
Значит, стервятники.
И их двое.
И я знаю их имена.
Попала ты, Ольга Константиновна, а ведь было желание выйти из машины в пробке и поехать домой.
– Не желаете вина?
– В три часа дня? Не рано?
– Могу предложить белое сухое урожая семьдесят шестого года.
Вольдемар виртуозно достал откуда-то бутылку вина, показал ее мне, словно я в этом разбираюсь. Мы на просторной кухне, все сверкает, пахнет вкусно, у плиты суетится повар, ему помогает еще один мужчина в белом кителе.
– Будет много гостей? – показываю в сторону поваров.
– Так что насчет вина?
Тощий совсем не слушает моих вопросов и не собирается на них отвечать. Какого хрена, спрашивается, потащил меня кормить вторым завтраком?
– Налейте. Хотя нет, ответьте хоть на один вопрос.
– Не уполномочен.
– Тогда не буду.
– К этому вину хорошо подойдет сыр, виноград и кедровые орешки.
– И это вы называете вторым завтраком? Давайте уже сразу «Кровавую Мэри», и закусим шаурмой.
– Это дурной тон.
– Послушайте, я не знаю, что задумали ваши хозяева и кто они, но мне это не нравится. Меня заманили черт знает куда, за много километров от города, и держите в неведении, словно какую-то куклу.
Подошла вплотную, задрав голову, этот Волдемар высокий, как каланча, смотрю в его глаза, которые не выражают ничего, и грожу пальцем.
– И я больше чем уверена, что Корнев здесь ни при чем.
Долгая пауза, слышно лишь поваров, которые даже не отвлекаются на нашу милую беседу.
– Я все-таки рекомендую попробовать вино.
– Ой, да к черту вас.
Не хочу больше находиться в этом доме, такое ощущение, что сегодня здесь будет серпентарий, соберутся змеи, гадюки, удавы, кобры, начнут шипеть и брызгать ядом. Не мое это.
Уверенно иду прямо, сжимая кулаки, кипя праведным гневом, не зная куда. Нужно найти лестницу, свою комнату, забрать вещи и валить. К черту гонорар, который, кстати, уже перечислили, и сумма довольно немаленькая, столько никто не платит переводчикам за работу в неформальной обстановке. Да столько, я уверена, и проституткам элитным не платят.
– Черт, это он!
Остановилась, вцепившись в стену. Клим тогда говорил о деньгах, что даст сколько надо. Это все он подстроил, уверена, что он.
– Вот же сука!
– Тебе не идет так ругаться. Ну, разве только когда кончаешь, на выдохе и охрипшим голосом.
Марк.
Второй черт из табакерки.
Первый порыв был – бежать. Нет, не потому, что он сделает мне больно, унизит, как-то заденет. Если бы словоохотливый Аверин хотел это сделать, он бы сделал, но он даже шлюхой меня не назвал, чувствовал, что я не такая.
Боюсь другого. Как тогда, в машине с Климом. Боюсь своих эмоций.
– Так куда бежит моя крошка-мышка? – горячий шепот на ухо, по шее бегут сотни мурашек, кусаю губы.
Почему они так на меня действуют?
– Так что? Куда собралась?
Поморщилась, развернулась, в темных глазах Марка азарт, губы изогнуты в ухмылке. На нем темная водолазка, облегающая широкую грудь, джинсы, он вполне так доволен собой.
– Зачем все это?
– Что, крошка-мышка?
– Прекрати меня так называть. От вас не было слуха три дня. Три самых счастливых дня спокойствия и моей прежней размеренной жизни. А сейчас…
– А сейчас ты стоишь передо мной, в гневе, такая сексуальная. Пойдем потрахаемся? Не поверишь, с того раза у меня ни с кем не было, я, знаешь ли, очень разборчивый, в кого попало свой родной член не пихаю.
Он точно издевается. Как Вольдемар.
Мужчина ловко убирает мои волосы от лица, касается пальцами, а у меня рука чешется, так хочу залепить ему пощечину. Вот за все: за мой страх, за переживания, за то, что спать не могу после нашей встречи. За то, что это он виноват, что я тогда, шесть лет назад, не сбежала, он просто не дал уйти.
Замах, ладонь вспыхивает жаром. А у самой скачок адреналина, пульс учащается, делаю по инерции в целях самосохранения шаг назад и в сторону, боясь ответного удара.
– Кого другого найдешь на потрахаться, а я хочу уйти.
