– Да, точнее, ваша помощница, забыла, как ее зовут – Альбина или Сабина? Нет, Илона, да, точно, Илона. Позвонила, сказала, что вы хотите меня снова нанять, что мероприятие состоится за городом.
– У меня нет такой помощницы.
Мужчина смотрит внимательно, мы столкнулись на лестнице, когда я шла в отведенную мне комнату после неожиданного и быстрого секса с Марком непонятно где. Шла с кашей в голове вместо мозга, с аритмией и скачком давления, а еще с мыслями, что я уже опустилась дальше некуда. Хотелось принять душ, смыть с себя сперму Аверина, которому я позволила кончить в себя.
– А кто же тогда мне звонил вчера утром? Девушка спросила мой адрес, сегодня приехала машина, и вот я здесь.
– Слушайте, я не знаю, кто вам звонил и зачем вы тут, совсем не до этого и не до вас. Как вас зовут, я забыл?
– Ольга, меня зовут Ольга.
Я хотела было еще возразить, попытать мужчину, но сама понимала, что он и какая-то там Илона ни при чем. Все Шахов и Аверин, это их махинации и постановочные звонки левых дамочек. Интересно, кто из них был инициатором всего этого? И кто просил некую Илону сыграть спектакль? Так, я думаю опять не о том, вот совсем не о том, тем более несколько раз за минуту вспоминая Илону.
– Извините, Ольга, я вам ничем не могу помочь.
Но как только Корнев, обойдя меня, начал спускаться, появился еще один мужчина.
– Вадик, куда ты пропал?
– Грин приехал и, чувствую, не просто так. О, так это та девица из клуба? Привет, детка, ты сюда работать приехала?
– Вадик, прекрати, ты видел Грина? Что он говорил?
Но Вадик словно и не слышал вопросов, все время смотрел на меня. При дневном свете он был похож на гнома. Невысокий, коренастый, с рыжей стриженой бородой и глубоко посаженными маленькими глазками. В них читался явный интерес с откровенным эротическим подтекстом. А еще подозрение и немного неприязни.
Интересно, где я ему уже перешла дорогу?
– Ты на кого работаешь, красотуля? Сама на себя? А, нет, одной в этом деле не справиться, Боря, да, он хозяин? – Вадик облизнул полные губы, поднялся на несколько ступеней выше, отодвинул в сторону Павла Львовича.
– Значит, для вас все женщины проститутки? Куски мяса, которые созданы исключительно, чтобы их трахать?
– Не все… Хотя все, только одни сосут у своих мужей и папиков, а другие – у чужих мужей и папиков.
– Мне вас жаль, у вас, наверное, просто так, по любви, никто никогда не отсасывал? Какая печать, даже жалко вас.
И кто меня тянул за язык?
Мужчина за мгновение меняется в лице, пропадает улыбка, сощурив глаза, двигается еще ближе, а я стою и смотрю в упор. Отчим говорил, что я буду всю жизнь огребать за свой паскудный характер и поганый язык.
– Хм, какая забавная шлюха. Ты знаешь их? Тех, кто нас здесь собрал? Ты на них работаешь?
Я понимаю, о ком он спрашивает, но не стану отвечать, как и продолжать бессмысленный диалог, доказывая быдлу в дорогих шмотках и золотых часах на запястье, что я не шлюха.
– Да пошел ты, – разворачиваюсь, поднимаюсь дальше.
Вот бы мне такую уверенность и гордость при встрече с Марком, вот бы также его послать, а не давать и не кончать два раза, сгорая от удовольствия. И то, что этот мерзкий Вадик выдвинул версию, что я работаю на Шахова и Аверина мне не понравилась.
– Ну ладно, еще увидимся, красотуля.
– Вадик, что происходит? Ты знаешь ее?
– Ой, Паша, дела хреновые у тебя.
– Почему у меня? У тебя нет?
Не знаю, чем там закончился их разговор, но я буду рада, если все они сгорят в аду, всей кучей со своими фирмами, деньгами, красивой и лживой жизнью. Зашла в комнату, хлопнула дверью, в ванной быстро разделась, встала под душ. Плевать на всех, понятия не имею, зачем я здесь, нужно уезжать, пока я не совершила еще большую глупость, за которую буду съедать сама себя заживо.
Руки плавно скользили по телу, размазывая гель, когда коснулась себя между ног, остановилась, прислушиваясь к своим ощущениям. Мне было хорошо с ними, не буду скрывать это. Хорошо с каждым из них вместе и по отдельности. Нормально ли это? Да я не знаю. Но рядом с ними я другая.
Вздрогнула, показалось, что где-то хлопнула дверь, выключила воду, укуталась в банный халат, вышла в комнату и, оглядев ее, остановила взгляд на продолговатой коробке, кем-то оставленной на кровати.
Неожиданно.
Рассматривала ее несколько долгих секунд, делая предположения, что же в ней может быть. Вариантов было всего два: шикарное вечернее платье или кожаный корсет, плетка и маска. Оба мне не нравились.
Я же не какая-то, мать ее, Золушка, а Шахов с Авериным не добрые феи, чтобы делать такие неуместные подарки. Да и не верю я в добрых фей, мне не семь лет. Вариант с наручниками и плеткой подходил больше. Скорее всего, коробку принес Вольдемар, не хватает алой розы для полноты картины и моих восторженных вздохов.
Подошла ближе, теперь могу прочитать золоченые буквы логотипа на черном бархатном фоне, вспоминаю, где я могла его встречать. Руки сами тянутся открыть коробку, поднимаю крышку, потом тонкий слой упаковочной бумаги и наконец вижу то, что не входило в мои два варианта.
