Кёнинг встал и отряхнулся. Затем он залез в карман за сигаретами, которых, к сожалению немца, не нашлось. Но зато нашлась старая шпилька, которую мужчина часто использовал, когда надо было взломать дверь.
Шварц достал шпильку, подошёл к двери и, повозившись с замком около минуты, открыл её и быстро вышел в коридор, вспоминая вчерашние плутания:
«Сбегу отсюда. Сбегу и отомщу этой стерве.» - Эта мысль словно вспышка молнии сверкнула в голове Кёнинга.
Немец улыбнулся своим мыслям и, прислушиваясь, быстро зашагал по коридору.
Вскоре мужчина вышел к хорошо освещённому залу, где находился выход из штаба. Шварц, гордясь собой, пересёк комнату и начал карабкаться на верх.
Выбравшись наверх Кёнинг несколько раз глубоко вздохнул, привыкая к яркому солнечному свету:
«Мне нужно привлечь внимание моей команды» - Подумал немец, вновь принявшись обыскивать свои карманы.
Шварцу повезло. Ему удалось найти ракетницу, которую он всегда таскал с собой. Улыбнувшись, Кёнинг открутил крышку и выстрелил в небо, с удовольствием следя за тем, как небольшая красная звёздочка, летящая к небу, постепенно становится всё меньше и меньше.
Из-за горизонта вылетела зелёная звёздочка. Шварц улыбнулся и чуть прошёл вперёд.
В этот момент на Кёнинга со спины напала Лизель с ножом.
Дело было в том, что Мареш ушла недалеко от штаба, поэтому, услышав выстрелы, она успела вернуться обратно.
Шварц, услышав шорох, резко развернулся и схватил Лизель за руку, повалив её на землю:
- А теперь ты спокойно полежишь на земле, если ты так дорожишь жизнями своих товарищей. – Тихо прошипел Кёнинг, поставив ногу на спину девушки.
Лизель, понимая безвыходность ситуации, кивнула и покорно замерла. Мареш опустила голову, сморгнув выступившие слёзы. Такого предательства она явно не ожидала:
«Убить его надо было» - Подумала румынка, прислушиваясь к порыкиванию приближающегося броневика.
Шварц выпрямился, улыбнувшись.
Из броневика торопливо вылез Уве, на ходу выполнив воинское приветствие. Кёнинг коротко кивнул, будучи явно довольным складывающимися обстоятельствами:
- Возьми с собой остальных и иди зачищать ячейку.
- Так точно, герр оберштурмфюрер. – С этими словами юноша полез обратно в броневик.
Через полминуты Уве и остальные солдаты, вылезшие из броневика, быстро зашли в заброшенный дом и спустились вниз по тоннелю.
«Это конец. – Подумала Лизель, чуть слышно вздохнув. – Конец нашей родины, нашему народу и памяти о Румынии.»
Мареш болезненно поморщилась, осознавая это. Румынка прикусила губу, отчётливо чувствуя свою вину.
Шварц, наблюдая за немыми страданиями Лизель, усмехнулся:
- Не беспокойся. Твои друзья в любом случае умрут. – Заметил он, усмехнувшись. – Радуйся, что тебя не ждёт та же участь.
- Лучше ы я вместе с ними пошла на виселицу. – Процедила Мареш:
- Этого не случится. Ты слишком важна.
- Чем же я так важна? – Девушка усмехнулась:
- Ты много знаешь. Кроме того, я так просто не отпущу тебя. Не привык выбрасывать игрушки сразу. – Немец насмешливо фыркнул. – А ты слишком хороша, чтобы тебя выбрасывать.
Время текло мучительно медленно. Не было слышно ни криков, ни выстрелов, но румынка знала, что прямо сейчас под землёй её товарищей убивают в этом неравном и отвратительно нечестном бою.
Через час Уве и остальные солдаты с довольным видом поднялись наверх. Шварц, увидев их, тут же поднял Лизель за шиворот и потащил к броневику.
Девушка болезненно поморщилась, закрыв глаза. Ей не хотелось чувствовать своё позорное бессилие, не хотелось видеть этих немецких хищников, которые так легко загнали и перебили её товарищей. Девушке просто хотелось раствориться, стать частью воздуха, но никогда не чувствовать то, как её грубо хватают за шиворот как котёнка.
Немцы ехали в броневике в полном молчании. Мареш, в какой-то степени, это устраивало, так как Лизель не хотела слушать хвастовство и бравады со стороны солдат на данный момент.
Вскоре броневик подъехал к зданию комендатуры. Шварц, легко взвалив партизанку на плечо, вылез из броневика и зашёл внутрь. Уве и остальные пошли следом.
«Ладно, если свою ячейку спасти не удалось, то тогда спасу другие.» - Решила Лизель про себя, заранее придумывая и дополняя ту ложь, которой она собралась кормить этих немецких свиней.
Вскоре Кёнинг занёс девушку в допросную и ссадил на пол. Сам он сел за стол, приготовив бумагу и карандаш:
- Что ты знаешь о местоположении других ячеек?
- Чуть больше, чем ничего. – Солгала Мареш. – Сведенья обрывочны и могут розниться между собой. Самая «густонаселённая» ячейка находится в Бухаресте.
- Так и запишем. – Немец усмехнулся:
«Так легко сломалась? Хотя, после всего того, что я с ней сделал, это неудивительно.»
- Кто управляет этой ячейкой?
- Владислав Чаушеску. – Снова солгала Лизель:
- Сколько человек в ячейке?
- Около тридцати. – Выдохнула Мареш, внимательно глядя на Шварца.
Кёнинг улыбнулся, отложив бумагу и карандаш. Затем он медленно подошёл к Лизель, не сводя с неё взгляда: