- А у вас кормят пленников? – Кёнинг приподнял брови, удивлённо глядя на девушку:
- Только не говори, что тебя кормили байками о нашей зверской жестокости. – Лизель закатила глаза, цыкнув. – Естественно мы кормим пленников! Если, конечно, мы их не собираемся казнить на следующий день.
- Теперь понятно. – Шварц подошёл к Мареш:
- Пошли?
- Я, конечно, не любитель дикарской кухни, но пошли.
- Дикарская кухня это у турок! – Обиженно воскликнула румынка, выйдя в коридор. – Можно подумать, что вы, немцы, прямо гурманы гурманские!
- Я этого не говорил. – Немец вышел следом за девушкой. – Но то, что румыны дикари — это правда.
- А вот и нет. – Лизель поджала губы. – Румыния является одним из старейших православных государств в Восточной Европе. А там, где православие дикарей нет.
- Думаю, ты имела в виду католицизм. – Кёнинг ехидно улыбнулся. – Ведь католики никогда не были дикарями.
- Были! – Вспыхнула Мареш. – Они не мылись в Средние века и сжигали женщин! А православные такого не делали!
Пока Лизель и Шварц спорили, они, сами того не заметив, дошли до небольшого, но уютного зала, из которого доносился аппетитный запах.
Учуяв запах еды, Мареш мгновенно замолчала, уже предвкушая долгожданный ужин. Шварц, принюхавшись, также замолчал.
Судя по запаху, ужин должен был быть явно недикарским, как утверждал Кёнинг. Этот факт удивил немца и порадовал румынку:
- Заходи. Чего стоишь как неродной? – Мареш торопливо втолкнула мужчину в комнату, после чего зашла сама.
Темноволосая девушка, видимо Александрина, быстро подошла к Мареш:
- Cum e porumbelul tău*? – Немедля спросила она, с интересом глядя то на Лизель, то на Шварца:
- Nu e porumbelul meu**! – Вспыхнула румынка, густо покраснев:
- Nu un porumbel? Ce-a fost asta?**** - Александрина насмешливо фыркнула:
- Nu te mai prosti! Și, în general, el nu este un porumbel, ci un câine Slouchy!***** - Мареш явно начинала закипать:
- Bine, nu te agita******. - Александрина мягко улыбнулась. Luați loc înainte ca sarmale și mamaliga să se răcească*******.
Лизель вздохнула.
Девушки сели. Александрина по-прежнему без умолку болтала. Мареш оставалось только слушать, от чего она, очевидно, уже успела сильно устать. Шварц видел это, поэтому решил сесть рядом с ней, надеясь тем самым спасти Лизель от бесконечной болтовни:
- Знаешь, у Александрины есть невероятная способность болтать очень долгое время и ни разу не повториться. – Сказала Мареш Кёнингу. – Это достаточно интересно, но порой сильно утомляет.
- Она близнецы или лев? – Брякнул Шварц:
- Причём тут это?
- Обычно близнецы и львы обладают таким свойством.
- Ясно. – Мареш фыркнула и повернулась к еде.
Еда была действительно восхитительна, несмотря на простоту. Особенно были восхитительны сармале - румынские ленивые голубцы. Аппетитный запах стоял на весь зал, в котором наши главные герои ужинали. Сармале представляли собой маленькие рулетики из фарша, и риса с мелко нарезанным луком пореем, политые томатным соком, посоленые и поперчённые, запечённые в виноградных листьях.
После ужина Лизель и Александрина начали оживлённо беседовать о чём-то. Вначале Шварц пытался вникнуть в суть беседы, невзирая на своё полное незнание румынского, но девушки говорили так быстро, что Кёнинг вынужден был смириться со своей неудачей.
Вскоре девушки закончили разговор. Мареш повернулась к Шварцу:
- Пошли?
- Пошли. – Кёнинг встал. Он был рад тому, что партизанки прекратили болтать, так как немец очень устал и хотел спать.
Лизель насмешливо фыркнула, встав и попрощавшись с Александриной, и вышла из комнаты. Шварц торопливо пошёл следом за Мареш, даже не оглядываясь.
Румынка быстро зашла в свой кабинет и села в углу и погрузилась в чтение:
- Что-то не так? – Немец с непониманием посмотрел на Лизель:
- Да-да, особенно после того, что ты устроил. – Процедила девушка, явно показывая, что разговаривать с Кёнингом на данный момент он не намерена.
Эта холодность заставила Шварца вздрогнуть. Он не привык, чтобы девушки так с ним говорили:
«Либо она действительно не дура, раз не ведётся ни на какие мои слова, либо на неё я так повлиял.» - Подумал Кёнинг, сев рядом с Лизель и чуть приобняв её.
Мареш, крепко ругнувшись, со всей силы ударила мужчину по руке:
- Уйди! Тебе тогда мало было!? – Девушка, вскочила, крепко схватив книгу так, чтобы ей было удобно бить. Однако, несмотря на всю грозность внешнего облика Лизель, выглядела она печальной и напуганной. Она смотрела на Шварца как затравленный зверь. Того и гляди зашипит как кошка и выцарапает своими ногтями глаза.
Кёнинг вздохнул и отошёл от румынки подальше, понимая, что её злоба не беспричинна.
Мареш вновь принялась за чтение, сморгнув выступившие на глазах слёзы. В комнате воцарилась мёртвая тишина.
Комментарий к Глава 16
*Как там твой голубок?
**Он не мой голубок!
***А что это было за воркование?
****Хватит! Это не голубь, а собака сутулая!
*****Ладно, не кипятись. Садитесь скорее, пока сармале и мамалыга не остыли.
========== Глава 17 ==========
Когда Шварц проснулся, Мареш уже не было в комнате. Дверь была заперта. В коридоре было тихо.