— Это расстояние наиболее безопасное от попаданий десятидюймовых снарядов. Все правильно — Того бережет свои броненосные крейсера. Потому поднять сигнал — увеличит ход до шестнадцати узлов! Идем на сближение — устроим им трепку! «Победе» встать в кильватер «Ретвизану», вместо «Полтавы», Вирениус пропустит — маневр отработан!
— Все правильно, но «Полтава» начнет отставать, Степан Осипович!
— На время, Михаил Павлович, на время! Стоит нам сбить ход хотя бы одному «японцу», наш броненосец его добьет! Нужно рисковать, иначе врага не одолеем! Впрочем, если «симы» потеряют ход, они не слишком быстрые — «Полтава» может ими и заняться — немного поможет нашим крейсерам. Так даже лучше — а «Баян» можно будет вернуть в отряд Безобразова. Но позже — Иессен вначале должен нанести потери японским отрядам крейсеров. Выбить штуки три, и этого хватит для победы!
После трагического боя при Ульсане 1 августа 1904 года русским адмиралам окончательно стало ясно, что броненосные «рюриковичи» уступают врагу в артиллерийской мощи, которую требуется значительно усилить. Так на верхней палубе шестидюймовые орудия прикрыли бронированными казематами. Но слабость в вооружении все равно сказывалась. Проблему решили радикально уже в 1-ю мировую войну. Огромная дальность плавания на Балтике была не нужна, а потому корабль облегчили за счет угля. И поставили на баке и юте в диаметральной плоскости по два 203 мм орудия со щитами. И получился корабль, способный постоять в бою с любым «асамоидом» — 8–203 мм и 14–152 мм пушек — бортовой залп в сравнении с 1904 года возрос больше чем в два раза. Вот только перевооружение запоздало — таковы российские реалии — а на смену броненосным пришли линейные крейсера. для которых ветераны Ульсана были просто «мальчиками для битья»…
Старый крейсер утонул очень быстро — вроде только что «Акицусима» кренилась на борт и нос под самые клюзы, но раз — и корабль ушел под воду, оставив о себе лишь волны и дуновение ветра.
— Эскадре отходить в Сасебо — нет смысла продолжать сражение. Мы прогнали противника от наших берегов — этого достаточно! Отряду вице-адмирала Камимуры действовать отдельно, и немедленно оказать помощь нашим крейсерам! Адмиралам отходить со своими отрядами одновременно, идти к главным силам на соединение! «Гэйдзины» обязательно погонятся за нами — и в сумерках наши миноносцы нападут на них со всех сторон!
Хейхатиро Того прекрасно понимал, что этими словами он обманывает штабных офицеров, но был обязан их произнести, чтобы все не впали в уныние. Сам адмирал прекрасно осознавал, что противостояние отсрочено на месяц, не больше — русские отремонтируют свои корабли и снова подойдут к японскому побережью. Но уже не пятью броненосцами, их будет уже семь, а если введут в строй «Цесаревича», то у них восемь кораблей линии против четырех, если считать «Касугу» с его одним десятидюймовым орудием. Итальянский крейсер в очередной раз избили «Ослябя» и «Пересвет», японцам самим казалось, что их крейсер сам притягивает снаряды. Досталось и «Фудзи», по которому стреляли два других русских броненосца, и тот был вынужден из-за обширных затоплений снизить ход до 13 узлов. Вот тут «Полтава», густо дымя трубами, направилась к нему, и Хейхатиро осознал, что может произойти — он просто потеряет и «Фудзи», и «Касугу». «Асахи» и «Сикисима» будут драться с четверкой русских броненосцев, а пятый, целый, лишь чуть «поцарапанный» снарядами будет хладнокровно добивать подранков. И три крейсера Камимуры не помогут — что они смогут сделать броненосцу, к которому подойдут на помощь два броненосных крейсера.
Нужно смириться с потерей небольшого старого крейсера, и начать отход как можно скорее, иначе будет разгром, и Япония лишится еще двух кораблей, способных действовать в боевой линии. Так что приказ он отдал вовремя — надо спасать Объединенный флот.
— Русские поворачивают на север, — последовал доклад флаг-офицера, и, Того несказанно удивился — «Ретвизан» начал разворот, за ним последовали «Победа», «Ослябя» и «Пересвет». Четыре броненосца имели отчетливые следы попаданий и разрушений, но Хейхатиро понимал, что даже в таком состоянии они могут долго сражаться.
Непонятно, что заставило хитрого и расчетливого Макарова прекратить сражение, хотя было очевидно, что русские сегодня сильнее, и могут победить к вечеру. Может быть, пришло на ум соображение, что именно этого хотят японцы, задействовав с наступлением сумерек несколько десятков миноносок. Сам Того на это и рассчитывал, и притворным отступлением завлечь русских — вот только не предполагал, что сейчас будет не до хитростей — его корабли действительно в опасном положении.
