Из-за оживления на моем лице Том улыбается, а видя довольного Тома, смеюсь и я.
— Бельчонок… Мне не важно, что будет дальше… Главное, чтобы ты была рядом. Навсегда.
Медленно приблизившись, Том касается своими губами моих и нежно целует. Я придерживаю его за затылок, отвечая, и в первый раз за долгие недели чувствую себя живой.
Мы проводим свадебную церемонию в небольшой часовне недалеко от дома. Я не надеваю белое платье, а Том — праздничный костюм. У нас почти нет гостей — только Марк и Мэнди в качестве свидетелей и священник, который заключит наш брак. Мы не включаем музыку: решили, что правильнее будет сделать все в тишине. Конечно, не такой представляли свою свадьбу, но наши мечты с недавних пор кажутся наивной беспечностью. Просто понимаем, что должны быть вместе, уже не сможем без этого.
Но, несмотря на обстоятельства, я чувствую трепет от осознания, что теперь мы с Томом будем мужем и женой. Мы все-таки справились и дошли до этого момента. Я хочу быть с ним, а он — со мной, и это желание обретает форму брака. Сейчас я понимаю, что это единственное необходимое мне. Нужен Том. Полностью. До конца.
Оказавшись перед священником и глядя друг на друга, мы улыбаемся. Пусть нам обоим это и дается тяжело, но ради такого момента на секунду забываем обо всем, что творится снаружи, для нас весь мир сосредоточен в этой церкви.
«Том, у меня никогда не было настоящей семьи, и я всегда чувствовала, что в моей жизни нет чего-то важного, но сейчас все изменилось, ведь я обрела тебя. Ты — моя семья. Навсегда».
«Белинда, ты невероятная. У тебя прекрасная, добрая и красивая душа. Ты превращаешь в приключение каждый мой день с тобой и делаешь меня лучше. Я до сих пор не верю своему счастью, ведь мне повезло обрести тебя и провести оставшуюся жизнь вместе».
Священник спрашивает нас, готовы ли мы поддерживать друг друга в горе и радости. Мой голос дрожит, когда я говорю «да», потому что вдруг понимаю, насколько счастлива оказаться здесь. Мы обмениваемся кольцами, и нас объявляют мужем и женой.
Нас обволакивает мягкая ласковая тишина. Наверное, так и должно происходить таинство брака. Я вижу, как глаза Тома медленно застилают подступающие слезы, и чтобы никто не увидел их, он наклоняется ко мне за поцелуем.
Наш первый поцелуй в браке, нежный и трепетный. Я тянусь к нему, а он придерживает меня за талию. Я улыбаюсь и больше не сдерживаюсь. Уткнувшись носом в его грудь и сжав в объятиях, начинаю плакать. Кажется, несмотря ни на что, я обрела больше, чем потеряла.
Собираясь начать новую жизнь, вы должны завершить все дела в старой, иначе она неминуемо вас догонит и напомнит о себе. Я знаю это на собственном опыте, поэтому особо не рассчитываю изменить все по щелчку пальцев, ожидая длительную подготовку.
И если меня уже ничего не держало, Тому нужно было решить многое. В первую очередь, объяснить свой отъезд Джоуи. Том не хотел оставлять сына, но в то же время понимал, что не сможет дать ему достаточно, если останется в Окленде.
Он за несколько недель решил все касательно своей недвижимости и машин и запланировал поездку к матери на окраину Беркли. Когда предложил поехать с ним, я без колебаний согласилась.
Маму Тома я видела пару раз в жизни. Один раз, когда она была вместе с нами на концерте «Нитл Граспер» лет восемь назад в Окленде, а второй — на каком-то празднике, куда меня притащили родители. В моих воспоминаниях она осталось очень милой пожилой женщиной.
Меня, конечно, пугала перспектива предстать перед ней в статусе жены ее сына, но прятаться я не собиралась. Думаю, Тому было необходимо нас познакомить, а мне не хотелось его расстраивать.
Мы приезжаем в Беркли вечером пятницы, когда на горизонте уже алеет закат. Место — типичный американский пригород, в котором прошло все детство Тома. Мы приехали на выходные, потому что его сестра тоже захотела увидеться с нами. Том сказал, что она живет в соседнем доме, но по будням работает.
— У твоей мамы огромный дом… — удивляюсь я, когда мы заезжаем на придомовую парковку и выходим из машины.
Том подмигивает:
— Я его купил.
Я усмехаюсь и забегаю на крыльцо, подождав, когда Том постучит в дверь. Его мама открывает почти сразу — она сдержанно улыбается и пускает нас на порог.
— Привет, мам, — говорит Том и нагибается, чтобы ее обнять.
Она крепко обнимает его в ответ:
— Привет, дорогой.
Она такого же роста, как и я, худенькая, с короткими светлыми волосами. На корнях виднеется чуть отросшая седина. Когда она отрывается от Тома, то оборачивается ко мне, и я приветливо улыбаюсь.
— Миссис Митчелл.
— Зови меня Олли, — она аккуратно приобнимает меня за плечо, прощупывая допустимое, и я с удовольствием раскрываю руки для объятий, показывая, что я не против.
— Как ты, дорогая? — спрашивает она, явно имея в виду мою недавнюю потерю.
Я опускаю глаза, но стараюсь говорить бодро.
— Спасибо, уже лучше.
Олли гладит меня по плечу.
— Это хорошо, — кивает она. — Пойдемте внутрь, Анна накрывает на стол.