Он встречает меня нахмуренный, но вопросов не задает. Ничего не объясняя, я ухожу в ванную, а потом ложусь спать на диване.
Вернувшись утром к себе, ужасаюсь хаосу. По всему полу рассыпано стекло, пачки от чипсов, бутылки и остатки еды. Приложив ладонь ко лбу, я представляю, какой ад творился здесь ночью. Поднявшись по лестнице к нашим спальням, натыкаюсь взглядом на вещи на полу. Нахмурившись, понимаю, что это женская одежда.
Мусор шелестит под ногами, когда я подхожу и поднимаю ее с пола. Атласный топ. Кажется, я видела его вчера на какой-то из девушек рядом с Томом… Дальше юбка, туфли, белье… «Следы» приводят меня в его спальню. Не решаясь поднять глаза, я осматриваю пол. Еще какая-то одежда, бутылки… Сделав пару шагов, я останавливаюсь. Сердце падает в пятки, все тело сжимает спазм боли. Рядом с кроватью валяется растянутый презерватив.
Меня сейчас стошнит. Я вспоминаю, что Том всегда так делает — кидает использованные резинки прямо на пол. Но, наверняка, так делает не только он один. Скорее всего, нет.
Я поднимаю глаза. В кровати два человека — мой взгляд цепляется за обнаженную спину девушки-блондинки, лежащей лицом в подушку. Я не смотрю на второго, но краем глаза узнаю все татуировки и яркие черные волосы на фоне белых простыней. Я совершенно точно знаю, кто это.
На тяжелых ногах подхожу к кровати. Трясу блондинку за плечо и громко говорю:
— Подъем!
Она неохотно ворочается и стонет.
— Поднимайся и уходи отсюда, — говорю и протягиваю ей тряпки.
Блондинка с трудом поднимает голову и разлепляет один глаз. Потом падает обратно на подушку и толкает человека рядом.
— Том, тут твоя девушка.
Я, наконец, смотрю на него. С мучительным вздохом Том пытается осознать, что только что услышал. Трет глаза, видит меня и замирает.
— Вот твоя одежда, одевайся и уходи, — снова повторяю я, переводя взгляд на девушку.
— Мне очень плохо, я хочу спать…
— Мне плевать, что с тобой. Последний раз говорю — одевайся и уходи.
— Том, скажи ей, чтобы ушла… — мямлит она.
— Тебе и правда лучше уйти, — хрипло говорит он, но не мне, а своей шлюхе в кровати.
Он даже не смотрит на нее, только на меня, но и без того понятно, к кому он обращается. Девка не двигается. Глубоко вдохнув, я делаю шаг и резко хватаю ее за волосы.
— Я тебя предупреждала! — рычу я, дергая их вперед и заставляя ее встать с кровати.
— Какого черта! Отпусти меня сейчас же! Сучка! — верещит она, но мне абсолютно плевать.
— Ты могла уйти по-хорошему, тупая шлюха!
Я накручиваю волосы на кулак, чтобы было удобнее тащить ее к выходу. Она такой же комплекции, как и я, так что выгнать ее не составит большого труда. Отличная идея, Том, найти шалаву, похожую на меня.
— Отпусти-и-и, — плачет она, и я со всей силы встряхиваю, чтобы она заткнулась.
Подняв ее голову, сквозь зубы говорю:
— Заткнись, иначе сделаю больнее.
Она судорожно кивает и замолкает. Я протаскиваю ее через гостиную, мимо разбитого стекла, но смотрю, чтобы эта шлюха не поранилась. Я все-таки представляю, как опрокидываю ее на пол и по осколкам волоку к выходу.
Открыв дверь, толкаю ее вперед, и она падает. Плачет, хотя я даже ни разу не ударила ее. Кидаю одежду ей под ноги и говорю:
— Чтобы я больше никогда тебя не видела.
Она несколько раз кивает, и я возвращаюсь в номер. Поднимаюсь к Тому в спальню и вижу, что он сидит на краю кровати, опустив лицо в ладони. Пока я была занята, он успел надеть штаны и запихнуть ноги в конверсы. Замечательно, избежал позора, я не увижу его голый сморщенный член.
— Ты ублюдок, — срывающимся голосом говорю я.
Том поднимает на меня взгляд, полный стыда и сожаления, и шепчет:
— Белинда…
— Нет! — взвизгиваю я, — Молчи! Молчи, ублюдок! Ты гребаный ублюдок, Том!
Он молчит, испуганный силой моей истерики.
— Ты — разочарование! — Я тыкаю в него пальцем. — Главное разочарование в моей жизни! Не моя семья и даже не наркотики, а ты!
Меня оглушает собственным криком. Я хочу подбежать к нему и влепить пощечину, но после вчерашнего боюсь делать это. Он точно мне ответит, Том всегда отвечает.
Меня всю трясет, внутри завязывается тугой узел боли, а в горло будто насыпали битого стекла.
— Белинда, я… — Том не может договорить и снова роняет голову на руки.
— Ты мне противен, — с отвращением говорю я, смахивая слезы. — Ты просто убожество.
Не поднимая головы, Том пытается оправдаться:
— Я был пьян, Белинда…
Я пытаюсь смеяться сквозь слезы, но все же всхлипываю:
— Да мне все равно, знаешь! Ты мне никто. Мы даже не встречаемся. Делай, что хочешь, и с кем хочешь.
Вылетев из его комнаты, я отправляюсь к себе. Черт. Черт. Черт.
Стараюсь отдышаться и перестать плакать. Сердце сжимается так сильно, что хочется взвыть. Черт, как же больно. Что я вообще здесь делаю? Зачем пришла сюда? Я…
— Белинда… — хрип в дверях заставляет обернуться. — Белинда, я был пьян, не помню, как это… я не понимаю как… как это случилось…
— Зачем ты мне это говоришь? Ты мне никто, я тебе никто. Оставь меня в покое.
— Бельчонок, я не…
Перебиваю его:
— Никогда больше не называй меня так.