У меня нет друзей, нет цели и даже отдаленного понимания, кем я хочу быть. Любить удобно: можно не думать ни о чем другом. Тебе достаточно одного единственного человека, чтобы быть счастливым, но когда любовь рушится, распадается и весь мир. Мое «все» исчезло, и не осталось ничего. И пока я не попробую хоть что-то новое, я не сдвинусь с места.
Вернувшись к своему дому, прохожу охранный пункт, зеленую территорию и, зайдя в центральный вход, оказываюсь в фойе и здороваюсь с консьержем. Отец очень постарался, выбирая мне квартиру: в самом комплексе есть зоны для работы и отдыха, на первом этаже — фитнес-зал, а на крыше — бассейн. Когда-нибудь, я уверена, смогу назвать это место своим домом.
— Мисс Шнайдер, — окликает меня консьерж, — вам пришла посылка.
— Посылка? — останавливаюсь я.
— Да, курьер просил вам передать. — Мужчина кивает себе за спину, показывая большую белую коробку, приставленную к стене. — Мне поднять ее к вам или выбросить?
Секунду я колеблюсь, но все говорю:
— Ко мне. Спасибо.
Уже в квартире у меня возникает неприятное предчувствие, но я совершенно не могу представить, что может быть в такой огромной коробке, поэтому любопытство берет верх.
С быстро бьющимся сердцем я медленно открываю посылку. Подняв длинную крышку, заглядываю внутрь: чехол для гитары. Твердый, покрытый кожей, идеально белый, с золотой фурнитурой. У меня перехватывает дыхание. Кто-то отправил мне гитару? С какой стати? Для чего?
Не в силах больше теряться в догадках, я открываю футляр и замираю. Внутри — белый, острый «Ibanez[4]». Накладка под струнами у него посеребренная, а струнодержатель и колки золотые. Через весь гриф от основания до головы тянется тонкий золотой стебель с серебряными лепестками. Вид настолько прекрасен, что хочется плакать. На секунду я забываю обо всем, любуясь подарком, а потом замечаю записку. Справляясь с дрожью и волнением, беру ее и разворачиваю.
Мне понадобилось мгновение, чтобы все осознать, и еще одно, чтобы со всей силы захлопнуть чехол и вскочить на ноги.
Я рву записку, сдерживая слезы. Какого черта… Как у него вообще хватило наглости на это?! Как он узнал мой адрес?! Черт возьми, неужели он думает, что может отправить мне гребаную гитару и на что-то надеяться?! Пусть катится куда подальше!
Выкинув порванную бумагу в мусорное ведро, я вытаскиваю футляр из подарочной коробки и выношу его в коридор. Натягиваю кроссовки и выхожу с гитарой из квартиры. Как там говорил мой новый знакомый? Помогать другим? С радостью. Думаю, есть люди, которые нуждаются в таком инструменте намного сильнее, чем я. С удовольствием помогу им получить его.
— Итак, что вы сделали за эту неделю для того, чтобы помочь другим? — спрашивает Адио, сидя в круге наркоманов как раз напротив меня.
Высказываться начинают по часовой стрелке. Адио, с ежедневником на коленях, внимательно слушает и делает пометки. После отчета половины группы очередь доходит и до меня.
— Меня зовут Белинда, я выздоравливающая зависимая, — начинаю я. — После нашей встречи я отнесла подаренную мне гитару в детский приют. Правда, я сделала это не потому, что хотела кому-то помочь, а потому что зла на человека, который мне ее подарил. Но я не стала просто выкидывать ее или ломать, а решила отдать. Возможно, какой-то ребенок исполнит свою мечту.
Адио активно кивает, прищурившись.
— Ты знаешь, кому она досталась? Передала ее лично?
— Нет, я… просто оставила ее в месте приема вещей. Меня спросили, возможно, я хочу подарить ее кому-то конкретному, но я сказала, что мне это не надо. Мне не нужно тешить свое самолюбие, даря подарки нуждающимся. Так что просто попросила передать гитару тому, кто действительно ее достоин.
Адио снова кивает, полностью включаясь в мою историю.
— Ты сказала про самолюбие, — замечает он. — Почему ты так это воспринимаешь?
Я пожимаю плечами.
— Не люблю, когда благотворительностью занимаются напоказ. Мне кажется, это делают для того, чтобы поставить себя выше других.
— Знаешь, я думаю, это не всегда так. — Адио оглядывает наш круг, составленный из стульев, и спрашивает: — У кого другое мнение на этот счет?
Парень по левую сторону от меня, со сбритыми волосами и тяжелыми ботинками, осипшим голосом отвечает:
— Я думаю, что можно оказать помощь кому-то, а потом наблюдать, как она оказывает влияние на его жизнь. Ну, знаешь, чтобы… — Пожав одним плечом, он обращается ко мне: — Чтобы видеть, что ты сделал это не просто так.