— Твоя задача — подготовиться к любым проблемам. — Адио успокаивает меня. — Главное, чтобы этот твой Том тоже понимал свою ответственность.
— Если я сорвусь, ответственность будет только на мне.
Он неодобрительно хмурится.
— С чего ты это взяла?
Я развожу руками.
— Какая разница, что он сделал? Выбор ведь за мной. Значит, я виновата в том, что сорвалась, и вся ответственность на мне.
После недолгих раздумий Адио спрашивает:
— Ответственность — это взять всю вину на себя?
Закусив губу, я смотрю в его темные глубокие глаза и не могу найти ответа.
— Знаешь, я на самом деле хочу начать новую жизнь, так что уверена в себе. Я справлюсь.
— Я тоже уверен. У тебя стойкий характер, это сразу понятно.
Адио подзывает официантку, чтобы попросить счет, а я пытаюсь осознать его слова. Стойкий характер. Это у меня-то? У той, которая всегда срывалась, если что-то шло не так?
Но в глубине души я чувствую, что слова Адио — правда. Я знаю, кто я и кем могу стать. И мое прошлое не будет этому помехой.
Я возвращаюсь домой, поглощенная раздумьями о своем будущем. Представляю себя в разных профессиях и разыгрываю сцены, что буду делать и как справляться с трудностями. Вспоминаю, как детстве, смотря на отца и «Нитл Граспер», я мечтала стать рок-звездой. Собрать свою группу, играть на гитаре и петь под рев толпы. Я хотела быть крутой, чтобы как можно больше людей любили меня.
Тогда я не знала, что за признанием неизбежно приходит ненависть, и она всегда оставляет след глубже. Я принимаю право людей кого-то ненавидеть, я ведь тоже это делаю. Но сама не хочу быть ее объектом, так что публичная жизнь мне однозначно не подойдет.
Но кто я тогда? Врач, юрист, экономист? Тоже нет, потому что брать ответственность за жизнь и судьбу людей для меня будет слишком тяжело.
Около входа в фойе дома меня вдруг ловит один из консьержей. Я вздрагиваю, слишком резко вырванная из своих мыслей.
— Мисс Шнайдер, для вас небольшой сюрприз.
Не дав мне опомниться, он открывает передо мной входную дверь и за локоть втягивает в вестибюль. У меня округляются глаза: весь холл заставлен огромными корзинами с розовыми розами, а под потолком красуются золотые буквы, складывающиеся в яркую фразу.
Я зажмуриваюсь, хочу ущипнуть себя, чтобы понять, что это, действительно, не сон. Но, открыв глаза, я по-прежнему вижу это.
«Белинда, я люблю тебя», — гласит послание.
— Мисс Шнайдер, ваш поклонник просил передать вам это. — Мне протягивают светлый конверт, который я вырываю у мужчины из руки и яростно сминаю.
Тот замирает в ступоре.
— Уберите это как можно скорее, — сквозь зубы проговариваю я. — И никогда этого человека больше сюда не пускайте! Вам понятно?!
Консьерж растерянно кивает, явно понимая, что совершил ошибку, позволив Тому устроить все это. Яростно выдохнув, я спешу к лифту и поднимаюсь в квартиру. Снимая одежду, я вспоминаю про письмо, оно до сих пор в руке. Пройдя на кухню, кидаю его в мусорное ведро, и продолжаю нервно ходить по квартире.
Господи, как же я его ненавижу!
Запустив пальцы в волосы, я провожу ими по затылку. Вернувшись к мусорке, вытаскиваю письмо и вскрываю.
Упав на диван, я вчитываюсь в письмо снова и снова. Глаза наполняются слезами. Ему жаль, черт возьми. Жаль!
Разорвав письмо на много маленьких кусочков и кинув их на журнальный стол, я вытираю слезы и достаю телефон. Исключаю номер Тома из черного списка и нажимаю на кнопку вызова. Он отвечает буквально через один гудок:
— Алло? Белинда?
— Послушай, ты… — я сглатываю оскорбление. — Оставь меня в покое! Забудь обо мне! Меня для тебя больше не существует!
— Постой, Белинда, милая, выслушай меня…
— Я больше не хочу тебя слушать. Никогда. Том, я ставлю точку в наших с тобой отношениях, навсегда! Ты мне противен, я не хочу иметь с тобой ничего общего! Оставь меня в покое!
— Белинда, я не смогу без тебя жить…
Сжав до боли челюсти, я выдавливаю: