Ехидно улыбаясь, он прикладывает палец к губам, напоминая о тишине:
— Тсс.
Я падаю головой обратно в подушку. Сумасшедший! Том продолжает гладить и целовать меня, а потом нависает сверху и прижимает руки над головой к кровати. Запустив ладонь между моих ног, он плавно вводит в меня пальцы.
— Том… — вырывается у меня из горла.
Он играет со мной внутри, перебирая точки удовольствия, словно струны на гитаре. Вытащив пальцы, меняет их на член, резко и на всю длину входя в меня. Дернувшись, я сдерживаю крик и сжимаю кулаки. Нажав на мои руки, сильными движениями Том вдавливает меня в матрас, сбивая дыхание. Выдернув одно запястье из его хватки, я слегка сгибаю колени и приподнимаюсь, чтобы коснуться себя между ног.
Лаская себя, я подстраиваюсь под его движения. Мне приятно, его член сладостно скользит внутри, вызывая приятную дрожь.
Том, словно дикий, кусает меня за ухо и ускоряется. Я слышу его тихие стоны, и тоже становлюсь быстрее. В один момент внутри меня будто сжимается спираль, а потом резко разжимается обратно. От оргазма стискиваю простынь, непроизвольно сжимаю член Тома своими стенками и топлю стон в подушке. Том рычит, резко подавшись вперед и замерев. Его член внутри несколько раз дергается и расслабляется.
С тяжелым вздохом он опускается на кровать рядом. Повернув голову, я смотрю на него сквозь темноту. Твою мать, Том. Во что ты меня втянул.
Меня будят крики детей Мэнди и Марка, доносящиеся с первого этажа. С трудом разлепив глаза, я пытаюсь подвинуться, но обнаруживаю себя прижатой телом Тома к кровати. У меня затекли обе руки, и болит спина. Похоже, он лежал на мне всю ночь. Предприняв несколько попыток разбудить его, я скидываю Тома с себя и слышу жалобной стон. Он натягивает на голову подушку, чтобы посторонние звуки не мешали спать.
Взяв телефон, смотрю на время. Восемь утра. Если учесть, что вернулись мы поздно ночью, то проспали часа четыре, не больше. Я вздыхаю и обхватываю руками раскалывающуюся голову.
Такое ощущение, что я тоже вчера напилась, иначе почему так плохо себя чувствую? Глянув в «Гугл карты», вижу, что мы уже вблизи Мадрида.
— Том, — толкаю его в бок, он мычит. — Просыпайся, скоро приедем.
Он прижимает подушку к голове плотнее. Ладно, пусть лежит. Встав, нахожу вчерашние вещи и одеваюсь. Когда собираюсь спуститься, Том подает хриплый голос:
— Принеси воды, пожалуйста.
— Хорошо, — усмехаюсь я.
Сойдя с лестницы, я здороваюсь с Марком и Мэнди, стыдливо опуская глаза. Надеюсь, они не слышали того, что мы с Томом делали ночью…
Умывшись и вернувшись с бутылкой воды наверх, я тормошу Тома за плечо. Со стоном оторвав себя от кровати, он хватает бутылку и выпивает половину за раз.
— Ты нажрался вчера, — говорю я недовольно.
— Нет.
— Ты укусил меня за зад!
Поморгав, Том осознает то, что сделал, и идет на попятную:
— Ладно, я нажрался.
Сев рядом с ним, я скрещиваю руки на груди.
— Ты не держишь обещание.
Том вздыхает и подползает ко мне, вжимаясь лбом в плечо.
— Прости, малышка. Больше не повторится.
Я кривлю губами. Нет оснований ему верить, но я предпочитаю не думать об этом и довериться.
— Ладно, — говорю я, погладив его по голове.
Том ложится на кровать, продолжая страдать от похмелья. Сегодня вечером у нас еще один концерт, и по приезду мы сразу отправляемся на саундчек. Найдя в одной из гримерных душ, я, наконец-то, смываю с себя вчерашнюю грязь.
В турах всегда происходит пьянство и разврат, я знаю это, но… Раньше, когда я ездила на концерты «Нитл Граспер» с отцом и матерью, я видела лишь малую часть этого безумия, от остального меня ограждали. Отчасти поэтому вчерашняя вечеринка повергла меня в шок. Я бывала и в более злачных местах, чем автобус Бена и Джеффа, но даже в притонах не происходит ничего подобного.
Я не хочу посещать такие мероприятия, и тем более не хочу, чтобы их посещал Том. Не могу видеть, как кто-то кого-то трахает, или кто-то кому-то сосет. Особенно невыносимо видеть, как это делают мои знакомые. Бен на диване с девушкой в ногах теперь будет сниться мне в кошмарах.
Моя новая жизнь исключает походы на такие тусовки, но Том… Он по-прежнему остается по ту сторону трезвости. Что бы он ни говорил, не признает своей проблемы, а без этого излечение невозможно.
Я это знаю на собственном опыте, но все равно продолжаю верить, что у Тома получится. Продолжаю договариваться с собой о том, что все в порядке, ведь он не напился до беспамятства и был в состоянии себя контролировать.
Я люблю Тома и не признаю, что он причиняет мне боль. Как и говорил Адио, любовь и боль для меня равнозначны. Я знаю последствия, но предпочитаю думать, что нас это точно не коснется.
Тур — это тяжело. Переезжать с места на место, постоянно находиться в пути и почти каждый день играть концерты для огромных стадионов — испытание не для слабых. В таких условиях от усталости можно сойти с ума, и я отчасти понимаю, почему «Нитл Граспер» борются с ней алкоголем, но… С этим нужно быть осторожным. Нельзя вводить это в привычку.