Наконец колонна остановилась, не глуша двигатели. Слева от неё простиралась длинная густая лесополоса, сквозь которую едва виднелась достаточно оживленная автотрасса. По правую сторону росли редкие деревца, от железнодорожных путей пахло мазутом, а за ними, в колышущемся жарком воздухе, белело здание станции со знакомой надписью «Анисовка».
Командир первой танковой роты лейтенант Абдулов, соскочив со своего танка с номером 150, жестами показывал стоящему за ним 151-му подъехать ближе, затем перешел к следующему. Через какое-то время растянувшаяся во время марша бронетехника собралась в одну достаточно компактную линию. Прозвучала команда заглушить двигатели. Экипажи первой танковой роты выстроились повзводно сбоку колонны. Лица солдат и офицеров серые от степной пыли.
Всем раздали сухпаи в пластиковых коричнево-зеленых контейнерах. Танкисты расположились на обед в тени деревьев по обе стороны колонны. Одни разводили небольшие костерки, разогревая тушенку и кипятя воду для чая, другие, не в силах терпеть разыгравшийся аппетит, ели сразу, запивая тёплой водой из фляжек. После продолжительного марша все порядком проголодались, и обед закончился в рекордно короткие сроки. Привалившись к стволу дерева, дающего хоть какую-то прохладу, наевшийся консервов лейтенант Щербаков снял свои пыльные полуботинки и, блаженно вытянув ноги, закурил. Остальные также разлеглись в тени, ожидая дальнейших команд.
До задремавшего Сашки донесся свисток маневрового тепловоза и стук колес по рельсам. Со стороны Волгограда тепловоз тащил за собой более дюжины железнодорожных платформ. В самом конце состава был прицеплен деревянный крытый вагон с дверным проемом посередине. Вскоре несколько армейских ЗИЛов и Уралов, свернув с трассы, подъехали к стоявшей колонне. Прозвучала команда «строиться». Вставать после обеда невыносимо лень, но кого это интересует? Предстояла загрузка боеприпасов в танки. На грузовиках прибыли бойцы второй танковой роты. Из кузовов солдаты стали выгружать большие деревянные ящики защитного цвета и по двое подносить их к танкам. Внутри находились 125-миллиметровые осколочно-фугасные снаряды и заряды к ним, упакованные в узкие зеленые «бидоны». Щербаков помогал разгружать, в паре с кем-нибудь из бойцов перетаскивая тяжелые, килограммов по тридцать, ящики.
Железнодорожник закрепил притащенные на запасной путь вагоны железными «башмаками» и неторопливо удалился в сторону станции. Тепловоз, коротко свистнув, укатил в сторону Волгограда.
Лейтенант Абдулов подозвал к себе Щербакова: «Сейчас пойдешь, получишь вон в том Урале спальные мешки. Возьмешь двух бойцов и перетаскаете их в вагон», – он ткнул пальцем сначала в стоящий неподалеку Урал, затем в сторону железнодорожных путей и коричнево-красного товарного вагона с настежь распахнутой посередине дверью. «Морозов, Степанчук, – Олег подозвал двух бойцов из второй роты, прибывших на автоколонне, – идёте с лейтенантом Щербаковым», – он развернулся и быстро зашагал к танкам, на которых солдаты начали загружать в конвейер боеприпасы. Щербаков двинулся к Уралу, около которого лежала груда зеленых спальных мешков, что-то завернутое в грязную простыню и большой картонный ящик. Из кабины выпрыгнул немолодой усатый старший прапорщик.
«Где вы ходите? – обратился он к Щербакову. – Давай быстрей накладную подписывай, а то и так опаздываю. Здесь всё уже посчитано, не ссы, всё на месте», – он протянул ручку и накладную без номера и без даты, в которой числилось:
Далее шла подпись:
