«Пацаны, салам! Что, застряли или как? Куда едете? – дагестанцы стали задавать вопросы солдатам, по-хозяйски прохаживаясь вдоль «бэтэра» и пиная его большие колеса ногами, обутыми в остроносые туфли. – Чё, не заводится? Э, может, толкнуть? Чё молчите, э?»
Напряжение нарастало. Солдаты сбились в кучку, сжав покрепче автоматы, но вряд ли кто из них стал бы стрелять. Трос торчал из верхнего лючка БТРа, и его требовалось чем-то закрепить.
– Сержант, у вас лом какой-нибудь есть? – спросил Сашка пехотинца с сержантскими нашивками на погонах, игнорируя вопросы дагестанцев.
– Не знаю, надо искать, – ответил тот без особого рвения, оглядываясь на непрошеных гостей и направляясь к открытому боковому люку.
– Ну ищи быстрее! Толян, посмотри в ЗИПах, у нас вроде был какой-то маленький лом, – «Бля, что им надо? Кто они, может ваххабиты переодетые?» – лихорадочно думал лейтенант.
«Пацаны, у вас патроны, гранаты есть, поделитесь, а? Деньги платим. Рубли, доллары, – не унимались кавказцы. – А мы вас коньяком угостим! Настоящим, слушай! Амин, давай доставай!»
Амин, самый молодой из четверки, кинулся к багажнику и, открыв его, достал оттуда деревянный ящик. В ящике что-то звякнуло, когда парень поставил его на мокрый от таявшего снега асфальт.
С танка спрыгнул Обух, держа в руке небольшой лом около метра длиной.
– Давай сюда! – Щербаков схватил у подбежавшего механика стальной прут и просунул его в торчащую из верхнего лючка петлю коуша троса. – Давай медленно вперед тронь, чтобы лом прижало к броне! – прокричал Щербаков.
«Э, пацаны, угощайтесь», – двое других дагестанцев стали раздавать бутылки солдатам. Те охотно брали стеклянные поллитровки, пряча их за пазуху, а некоторые сразу скручивая пробки.
– Лейтенант, – один из «гостей» увидел блеснувшие звездочки на погонах Щербакова, – держи коньяк, хороший, дербентский! – он протянул бутылку Сашке.
– Спасибо, – лейтенант взял бутылку и передал Кравченко, – патронов нет лишних, извини, – и, повернувшись к танку, стал ждать, когда Обухов чуть проедет вперед, – «Может, это не коньяк и они нас отравить хотят?»
– Э, брат! Да как нет? Я знаю, что есть! Тебе что, жалко? Вы нам помогаете, мы вам помогаем! А, брат?
Мотострелки, не обращая никакого внимания на офицера-танкиста, уже распробовали коньяк, отпивая его прямо из горлышек и затягиваясь сигаретами вместо закуски, но Щербакова сейчас заботило совсем не это. «Сука, да когда же мы тронемся отсюда! Грёбаный Обух, где он? – нервничал лейтенант. – Может, они нас сейчас всех поубивают тут», – сердце бешено колотилось в груди. – Я же говорю, что нет лишних, – вслух сказал Щербаков, не глядя на дагестанца и делая вид, что он очень занят происходящим процессом. Наконец танк чуть подался вперед, лежавший на асфальте трос стал потихоньку подниматься, натягиваясь между кормой танка и БТРом. Вот он вытянулся горизонтально и стал медленно уползать назад из верхнего бэтэровского люка, прижимая лом к броне и сгибая его.
«Сейчас сломается», – мелькнула мысль в Сашкиной голове, но лом, выгнувшись буквой U, прочно застрял в верхнем люке между броней и катушкой лебедки, намертво закрепив трос.
«По машинам!» – закричал Щербаков и кинулся к танку. Пехота засуетилась и стала залезать внутрь БТРа. Запрыгнув на танк и спотыкаясь в темноте о какие-то торчащие на его броне железки, Сашка забрался на башню и, открывая люк, чуть головой не столкнулся с одним из дагестанских парней, успевшим залезть на «семьдесят двойку».
– Слышь, давай слазь отсюда, мы уже поехали! – сердце Щербакова ёкнуло от неожиданной встречи. Дагестанец что-то начал говорить про коньяк и патроны, но Щербаков, глянув на БТР и увидев, что за его рулем сидит солдат-водитель, скрылся в люке, захлопнув его за собой.
– Обухов, давай потихоньку! Не дай Бог оторвешь, я тебя убью, сука! – заорал в Щербаков, прижав ларингофоны к горлу. Двигатель взвыл, и танк плавно двинулся вперед. Кравченко выглядывал назад из своего открытого люка, следя за двинувшимся вслед БТРом.
«Ну наконец-то! Только бы ничего не оторвалось!» – руки Щербакова тряслись, мышцы на ногах дергались от еще не отпустившего напряжения. Он потянулся вправо за радиостанцию, проверить, на месте ли автомат, но рука его наткнулась на пустую холодную стенку башни! Сердце замерло, миллионы иголок из середины груди рванулись во все части тела, делая слабыми руки, ноги и вызывая приступ тошноты. Страх мгновенно проник по судорожно сжавшемуся горлу в мозг, заставил всё тело вспотеть липким холодным потом. Автомата на месте не было!
– Стой! Обух, стой, сука! – Щербаков судорожно шарил по стене уже двумя руками, но пальцы натыкались только на кабели, провода и какие-то коробочки с приборами. Кравченко с недоумением смотрел на лейтенанта. Танк остановился. «Блядь! Грёбаный даг! Украл автомат, пока я с этим долбаным тросом лазил! Посадят теперь! – в голове мелькнул рассказ про украденную днем у мотострелка снайперскую винтовку и его дальнейшую незавидную судьбу. – Отвоевался, бля!»
