…Туман держался всю ночь. В окопах блокпоста № 17 спали двое часовых. Укрывшись от периодически моросящего дождя плащ-палатками, бойцы напоминали мокрые коконы с торчащими из них стволами автоматов. Когда под утро чернота стала уплывать на запад, в предрассветном тумане показались две темных фигуры в закрывающих лица масках. В руках незнакомцы держали большие дубины, похожие на бейсбольные биты. Подкравшись к часовым, они одновременно замахнулись и со всей силы обрушили своё деревянное оружие на головы спящих бойцов. От неминуемой гибели солдат спасли только каски, невидимые под капюшонами плащ-палаток. Оглушенные, бойцы повалились на дно окопа, за ними спрыгнули двое в масках, выдирая из их ослабевших рук АК-74. Особого сопротивления часовые не оказывали, еще не отойдя от удара и не понимая, что произошло. Всё происходило в полной тишине, слышалось только сопение с обеих сторон, глохнущее в белых клубах. Вырвав автоматы, незнакомцы вылезли из окопа и растворились в тумане…
– …и писец, кто это был, почему не зарезали этих баранов спящих? – закончил рассказ капитан Пермяков. – Потом уже кто-то из них заорал, проснулись другие, стали стрелять в туман, и что толку?
– Ну, тут два варианта, – сказал один из спецназовцев, – либо даги их просто убивать не хотели, либо солдаты просто врут – продали автоматы и сказки тут рассказывают.
– Особист их забрал в штаб, там сейчас их и "раскручивают", как там на самом деле всё было.
– А что боевики? Сдаваться не хотят? – опять спросил Пермяков. – Вроде давно их долбят тут, никак не передолбят.
– Да местные ваххабиты давно бы сдались, но им "чехи" не дают, – ответил Тарас. – Всех, говорят, перебьем – и жен, и детей, и вас самих, если сдаваться надумаете. “Чехам” что – их жены и дети отсюда далеко, у кого в Чечне, у кого вообще "за бугром".
– Так, вроде, говорили, что мирные жители ушли? – удивился Пермяков.
– Большинство ушли, – Тарас подцепил ножом кусок тушенки. – Мы им "коридор" давали, а часть осталась, например, семьи ваххабитов. Других "чехи" не выпустили, для шантажа и прикрытия держат.
– Много там "чехов"? – Щербаков с интересом слушал Тараса.
– "Языки" говорят – человек пятьсот. Оружия – море, современное, какое хочешь. Даже такое новое, как у нас есть, – он кивнул в сторону стоящей в углу ОСВ-96. – Так что вы там по краю обрыва лучше не ходите – могут "завалить".
– Бля, откуда у них всё?
– Ну это уже не ко мне вопрос. Мы там по домам лазили – куча шприцев, "ракеты" с анашой. Боевики на наркоте, видимо, сидят, поэтому, бывает, ведут себя неадекватно, как накурятся или ширнутся. Ну и укрепления у них несколько лет готовились. Стены во многих домах метр толщиной, под землей бункеры с переходами, из одного дома в другой можно попасть незаметно. Так что долбить их еще и долбить. А вам, танкистам, если что, в плен лучше не сдаваться.
– Да мы не собираемся, вообще-то, – усмехнулся Пермяков.
– Я серьезно, – сказал Тарас. – Очень они танкистов и летчиков не любят – вы им самый большой урон наносите. Так что за какого пехотинца может еще выкуп попросят, а танкистов и летунов сразу "в расход", да не просто застрелят, а пытать будут, потом зарежут, как баранов.
Коньяк кончился быстро. За занавешенными окнами опустилась ночь, туман окутал всё плотной пеленой и заглушил все звуки. Поговорив еще немного, кто откуда, что заканчивали да где служили, спецназовцы и танкисты улеглись спать, расстелив на деревянных ящиках от снарядов свои спальные мешки. Щербаков лег на спальник, намотав на руку ремень своего автомата. Он еще долго не мог заснуть, прокручивая в голове события сегодняшнего дня, вспоминая, как гремели танковые выстрелы, как рушились карамахинские дома и разлетались на куски "Камазы" с сидящими в них боевиками. «Кому расскажи дома – не поверят», – подумал Александр, проваливаясь в тревожный сон. Стрелки на его стареньких отцовских часах показывали без одной минуты полночь…
В это время за две тысячи километров отсюда, в Москве на улице Гурьянова прогремел оглушительный взрыв, полностью уничтожив два подъезда девятиэтажного дома. От взрывной волны сильно пострадал соседний дом. Взрыв унес жизни ста человек, и около семисот человек получили ранения различной степени тяжести. Позже в редакцию агентства «Интерфакс» позвонил неизвестный с кавказским акцентом, назвался представителем «Конфедерации освобождения Дагестана» и сообщил, что взрывы жилых домов – это месть за ведение боевых действий на территории Дагестана.
Утро ворвалось в дом прохладой и бьющими сквозь занавешенные тряпками окна лучами сентябрьского солнца. Часов в девять с наблюдательного пункта спустился тот же подполковник в очках. Танкисты опять подползли к краю обрыва, и он начал показывать новые цели, обнаруженные разведчиками. Затем «подпол» ушел на холм, чтобы корректировать огонь.
