Радомир спорить не стал. Тот факт, что они были аналогами, не обязывало их любить друг друга, вообще не предполагало наличия взаимного расположения. А значит, не исключался любой сценарий развития событий, включая и тот, когда человек-лошадь бьет его копытами в грудь… силы были неравными, тут сомневаться не приходилось.
“А ведь у нас общая душа!” - не без сарказма подумал Радомир, вспомнив еще один свой излюбленный тезис. Да, мужчина любил говорить ученикам (как они себя называли, он же именовал их клиентами), будто каждый человек делит душу с другими своими аналогами из прочих миров.
Конечно, он не знал, соответствует ли его теория действительности. Он даже сомневался иногда, верит ли вообще в существование души (не говоря уже о ее бессмертии). То была изящная и немного пафосная теория, которая позволяла разглагольствовать с умным видом и зарабатывать деньги на тех, кто стремился приобщиться к чему-то Великому и ощутить себя Избранным.
“Управлять людьми так легко, - думал Радомир не без презрения. - Они поведутся на любую историю, если припудрить ее как следует красивыми словами, если польстить их самолюбию”
Но вот сейчас, глядя на своего двойника, Радомир не мог поверить, что у него с этим существом общая душа. Ну, никак не мог!
-Ты все-таки сделал то, что наметил, - опять-таки, Романос не спросил, а констатировал. Он вообще любил утверждать, заявлять и вещать с уверенностью и апломбом. - Зря.
Радомир пожал плечами:
-Я не спрашивал твоего мнения… и я не согласен, что зря.
-А зачем ты искал меня, если не спрашиваешь мнения? - полюбопытствовал Респект.
Радомир задумался, пытаясь сформулировать ответ, в первую очередь, - для самого себя.
-Пожалуй, мне и правда интересно твое мнение, - признал он после паузы. - Но не в качестве руководства к действию… просто ты наводишь меня на полезные мысли.
-И на том спасибо, - усмехнулся кентавр.
-Пожалуйста, - буркнул Радомир и отвернулся, делая вид, будто заинтересовался морскими видами. Он скорее ощутил и услышал, чем увидел, как Романос приблизился к нему и встал рядом, тоже любуясь морем - или, подобно ему, лишь изображая заинтересованность.
Так они и стояли, человек и кентавр, в чем-то похожие, в чем-то - совершенно разные. Две судьбы и одна общая душа…. теоретически.
-Мне кажется, ты все усложнил, - нарушил молчание кентавр.
Радомир настороженно покосился в его сторону.
-Это в каком смысле?
-Ну… я бы сделал все проще. Твоя беда в том, что ты научился путешествовать через миры и чрезмерно пользуешься своими силами. Злоупотребляешь. Ты запутался, вот и все.
Радомир отчасти был согласен с ним, но признавать этого не хотел.
-Поживем-увидим, - упрямо сказал он и добавил, немного ожесточенно: - Лучше скажи, где моя жена. Она рядом?
Романос бросил на него быстрый взгляд исподлобья.
-Она не твоя жена. И, что неважно, даже не моя.
-Она везде моя… - холодно возразил Радомир. - Не везде жена, но везде моя.
-Не уверен, что она согласится с таким положением дел, - усмехнулся кентавр, снова отвернувшись к морю.
-А это неважно, - произнес мужчина, сводя брови. - Ее мнение не играет никакой роли. Она моя, и все. Так что? Где ее можно увидеть?
-Вот уж не знаю, - фыркнул Респект. - Она Друидесса, возглавляет клан амазонок. Они создания свободолюбивые… непостоянные.
-Моя Катя постоянная. Но свободолюбивая - это да, это так.
-Нет никакой Кати, - жестко проговорил кентавр. - Есть Катрисса, верховная Друидесса.
Радомир вздохнул, он устал спорить. Тем более ему было пора… скоро настанет час Х, минута Первой Встречи. Пропустить нельзя!
-Я не прощаюсь, - сказал он вслух. - Ухожу, но не прощаюсь. Я вернусь.
-Могут пройти годы, пока ты вернешься, - заметил кентавр. - Время у нас течет с разной скоростью.
-Я научился управлять им! - процедил Радомир презрительно. - Я умею пересекать время в любых направлениях.
-Ты не научился главному - его чувствовать, - мягко заметил кентавр. - И потому твой план ждет неудача…
-Это мы еще посмотрим.
5. Ночной инцидент
На улице было сумрачно и промозгло, темноту лишь кое-где (и кое-как!) силились рассеять редкие фонари, излучающие неестественный желтоватый свет. К сожалению, переулок, в который свернули парни, был лишен даже этого безрадостного и скудного освещения.
Воздух, холодный и сырой, то и дело срывался ветром, безжалостно проникающим в самые потаенные щели, и даже теплая зимняя одежда не была ему преградой. Роман продрог буквально через минуту - во всяком случае, ему хотелось верить, что он дрожит именно по этой причине, и зуб на зуб у него не падает не от страха. Хотя страх был бы вполне оправдан, учитывая окружающую непривлекательную обстановку… ночные улицы, полные таинственных шорохов, словно приманивали неприятности. За каждым углом Роме мнилась опасность, и он с отчаянной бравадой отгонял несвоевременные мысли о безопасном приюте покинутого дома.
Зато его спутник не утруждал себя игрой в бесстрашного героя, которому любые хулиганы нипочем.
