- Тогда сделай так, чтобы твоя семья жила долго и безбедно, здесь, рядом с тобой, в безопасности и недосягаемости правительства. - Есть что-то в нем, что странным образом противоречит смыслу произносимых слов, но Джастин теряет эту зацепку, как и самообладание и, почувствовав свое бессилие, перестаёт отпираться. - Как гарантия твоего слова. Ведь ты никуда не сбежишь.
- Куда мне бежать? - Трезво и спокойно сказал Джастин, не для того, чтобы увеличить свои страхи и свою меланхолию, но, чтобы привыкнуть относиться к ней должным образом и уберечься от ложного ужаса, который, пытался внушить ему этот коварный враг его спокойствия.
- Хватит прикидываться. Твои мысли написаны на твоем лице, взгляни в зеркало! – Гейт развернул Джастина лицом к трюмо, сжав руки на его плечах, наклонился ближе к его щеке, вглядываясь в смутно вырисовывающееся в сумерках отражение и слегка толкнул, заставив Джастина повернуть к зеркалу голову, которую, тот упрямо наклонил, глядя себе под ноги.
- Думаешь, я так глуп и не понимаю, что как только ты получишь деньги, то исчезнешь, как роса на солнце? Меня тебе не удастся провести, Джастин.
Джастин хотел оттолкнуть его от себя, но держащие его руки оказались слишком сильными для его исхудавшего тела и Калверли обмяк, оставив любые попытки вырваться из этих теплых кандалов. В зеркале блеснули темные всполохи веселых глаз, скрытого в тенях лица, и это была глубокая пучина, похоронившая Джастина на своем мрачном, ужасном дне.
- Ты глуп, если полагаешь, что я стану твоим рабом. – Ответил Джастин и, вздрогнув, умолк, почувствовав, как левая рука Криса спускается по его спине, вдоль позвоночника, очерчивая пальцами его выпуклые контуры, пока ладонь не упокоилась ниже его поясницы.
Вторая рука медленно скользнула вдоль скулы, пальцы невесомо прошлись по неровности, не по возрасту, старящего его шрама. Было ли это - почетное увечье смелого мужчины, боровшегося за жизнь в самом кошмарном месте на земле, или обычное позорное клеймо униженного человека? Почтения ли, или презрения достойны ранние морщины и шрамы на его теле - Джастин не знал, но то, с какой легкой, непривычной нежностью, Крис провел пальцем вдоль этой полосы, было чарующе и завораживающее противно, но Джастин ловит, едва ощутимое, удовольствие от этих касаний и не может найти себе оправдания. Гейт, движимый, не до конца вытравленной из души, лаской, гладит рубец, будто бы, это был амулет, затерянный, много веков назад в далеких странах, но сохранивший свою ценность, за счет оберегаемых внутри тайн. Пальцы, нежно и бережно обходят шрам и замирают на губах, словно словив тяжело выдыхаемый воздух.
Джастину не нужно смотреть в зеркало, он и так знает, что Крис пылает, стоя за его спиной: он чувствует его возбуждение в штанах и свою нервную дрожь по спине, неровное колебание воздуха у своей шеи, и утопающие в его оцепенении, слова, сзади:
- Ведь я купил тебя. - При звуках его голоса, все вокруг трепещет и замирает. - И неважно какой ценой, - монетой, или страхом, но попробуй сказать, что это не так?
Джастин не знал, что тут можно возразить: это было подобно тому, как представлять что-то, не имея органов чувств, так же нелепо, как сказать, будто слепой от рождения, способен иметь представление о цветах и красках. Он жил в серости, слепой зависимости от денег - в ней ему доведется и умереть.
*
Крис исполнил свое слово, и по дороге в этот элитный клуб, рассказал Джастину о предстоящей работе. Он объяснял Джастину, который, ровным счетом, ничего не смыслил в политике, или финансах о том, как удачливый предприниматель, Джон Рокфеллер, из Нью-Йорка, одним из первых понял, что будущее за жидким топливом и, сначала, вложил деньги в быстрорастущий нефтеперегонный завод, а затем создал свою компанию. В отличие от мелких предприятий, десятками возникающих по стране - «Standart Oil Company», о которой шла речь, плотно укоренилась на внутреннем и внешнем рынках страны. Рокфеллер, быстро скупив 22 из 26 нефтеперегонных заводов, мгновенно стал монополистом в своем регионе и Крис, обнаруживший на одном из приобретенных им участков земли нефтяное озеро, решил присоединиться к этому зарождающемуся гиганту. Он, всегда, тонко чувствующий выгоду в том, или ином деле - сделал ставку и не прогадал. (20)
