Оказавшись внутри, Джастин понял, что название, соответствует своему пышному содержимому, ведь северные обладатели огромных состояний вложили в него все свои стремления и способности к порокам. Здесь, разврат, не знающий границ, подогревался жестокостью и грязными представлениями, хотя, казалось бы, благородное происхождение и, по большей части, пуританское воспитание, должны были избавить этих людей от подобного, но в этом месте не оставалось никаких условностей и границ – нравственных, или религиозных - все было смешано с вином и спермой. Парадные лестницы были украшены зеркалами, мраморными статуями, мебелью в восточном стиле и коврами, с разбросанными на них подушками, на которых, в опиумной эйфории, лежали полуобнаженные девушки и юноши, предоставляющие себя на обозрение и выбор клиентов. Крис провел ошалелого Джастина мимо них, но тот успел кинуть изучающий взгляд на юных обладательниц свежести, грации, телесной красоты - столь легкомысленно расточающих эти божественные дары. Мужчины, с опиумным дурманом в глазах, затмили его любопытство женской природой, завлекая испить все удовольствия разом. Помимо молодых мальчиков тут находились и юноши постарше, которым была отведена более, значимая роль: они встречали гостей во второй зале, провожая их к столикам и шоу начиналось, как только в помещении гасили верхний свет, оставляя интимный полумрак. Существа неземной природы и красоты, пускались в самые постыдные и поразительные танцы порока, юноши и девушки, в соответствии с предпочтениями гостей, ублажали их, сначала телесным вихрем сладострастных движений, а затем, переходя к большей откровенности, уже удаляясь с клиентами на второй этаж, в закрытые комнаты.
Джастин, неотрывно наблюдал за этим демоническим праздником, с каким-то, отрешенным, чувством жалости и отвращения, вглядываясь в лица жриц Афродиты и служителей Венеры.
Он, с затаенным, мучительным наслаждением, не отрываясь, смотрел на мальчика, что, прихотливо изгибаясь, танцевал перед ними. Джастина завораживала красота блестящего от масла, лишь чуть прикрытого легкой вуалью на узких бедрах, тела, что, ловило блики свечей. Его притягивало это мужественное и надменное лицо, с большими черными глазами и красивыми темными бровями, эта улыбка, что обнажала ровные белые зубы. Джастин почувствовал глубоко засевшее любопытство и глаза медленно спустились к паху мальчишки, а невесомая ткань, ничуть не скрывала его возбуждения.
Но вот, музыка оборвалась, и танцоры покинули зал, а все взгляды обратились к сцене, где начиналось главное действо этого театра абсурда и непристойности.
При первых аккордах, зазвучавшей с новой силой музыки, занавес распахнулся, открывая декорированный лес, с застывшими, прикрытыми, только зелеными побегами и кое-где, листьями - фигурками людей, изображающих мифических существ. Музыка набирала обороты и вот, фигурки задвигались в танце беззаботного веселья, жителей призрачного леса. Следуя музыке, эти, непристойные наяды, с цветами в волосах, опускались на колени, развратно раздвигая стройные ножки и сладострастно изгибаясь, после чего, красивые ноги снова смыкались и танец возрождался вновь. В вихре причудливого действа, девушки объединялись в пары, целуясь, они медленно и вдумчиво ласкали друг друга, обводили контуры красивых грудей, изящные изгибы стройных бедер, проникая ловкими пальцами в истекающие чресла партнерш по танцу и эта картина, будоражила все потаенные ощущения, затаившего дыхание, Калверли, полыхающего, словно в лихорадке.
К порхающим по сцене нимфам присоединялись лесные духи и их гибкие тела сплетались в страстных соитиях и расходились вновь, свиваясь, полыхающими страстью, клубками, когда уже не совсем понятно, кто и где.
Но, помимо этого, некоторые, изображающие лесных духов юноши, действовали не менее откровенно, но столь же искусно и умело, как отобранные актеры, зазубрившие для своей желанной роли всё, до последнего момента.
