Действо на сцене не останавливалось, ни на секунду, к воинам-гладиаторам присоединились девушки, выряженные в древнеримские туники, которые, теперь, одинокими кучками были разбросаны по «арене». В табачном дыму и неверном свете чадящих свечей, уже невозможно было определить кто там и с кем, но сладострастные выкрики и стоны, непристойные звуки, шлепающихся друг о друга, обнаженных тел, не оставляли никаких сомнений, что до завершения этого, чудовищного спектакля, еще очень далеко.
- Чем наслаждаться? Этим? – Джастин, самостоятельно налил в бокал еще бургундского вина из приветливого, французского края, мечтая провалиться сквозь землю, нещадно стараясь заглушить проснувшуюся плоть, лишь бы не спровоцировать Кристофера.
- Тогда помалкивай и не мешай наслаждаться мне, Джей Ти. – Спокойно ответил тот, так и не повернув к Калверли головы.
- Крис, я могу, пойти на Флюке-Брайн грей и ждать тебя там. Для чего я здесь? – Заскулил Джастин, поерзав и почувствовав ожидаемую влагу у себя в штанах, а рука, непроизвольно, потянулась вниз, и он одергивает себя, лишь ужасающим усилием воли.
Но в голове, стоит картина того, как он, яростно сотрясает свой член, чтобы заставить выплеснуться горячие потоки семени, пролить их вместе с расплескавшимся стоном и голос Криса врывается в отуманенное сознание, громче, чем звучащая музыка:
- Ты теперь моя тень, так что, скажи, можешь ли, ты двигаться без меня? – Не дождавшись ответа, Крис повернулся и добавил, но уже совершенно другим голосом, странно разглядывая ёрзающего на пуфике Джастина:
- Ты принадлежишь мне, всецело. Я тебя спонсирую, а ты делаешь то, что я говорю.
- А что потом? Через год, десять лет? – Одурманено спросил Джастин, глядя на лицо Гейта: оно - безмятежное зеркало, но из его уст исторгаются безумные, хотя и дышащие сатанинскою гордыней речи, и Джастин полагает, что в них и выражается его истинная, природная сущность.
- Ты хочешь узнать это? – Ухмыльнулся Гейт и внутри него, по-прежнему, бесчинствует война и пожирает, ликуя, все новые и новые жертвы помутневшего от вина рассудка Джастина. - Как только я пойму, что ты мне больше не нужен, для тебя, сразу же, откроются двери на свободу. Но я не говорю тебе этого, потому что не хочу тебя обманывать: ты знаешь, что много лет, я держал свое желание в себе, и оно не прошло, даже, когда я получил, что хотел и этот злополучный факт, обрекает тебя на пожизненное заключение.
- Ты не знаешь, когда прервется моя жизнь, так что, это заключение может оборваться в любой момент вместе с ней. – Огрызается Джастин: он мнителен и обидчив, как горбун, или карлик, но те удары, которые он получал от Гейта, за время их короткого общения, даже радовали его, не давая расслабиться и забыть, кто перед ним.
- Разумеется, ты прав. Но это случится явно не сегодня, это я тебе гарантирую. – Доносится до него глухой ответ, но Джастин почти не воспринимает его, чувствуя, что помутнение, вызванное алкоголем, резко сносит с его мозга движущийся механизм и какая-то, неестественная волна жара бросает его под косу своих воспрянувших страстей. Голова кружится, живот сводит спазмом, во рту, странный привкус и Джастин, отрешенно, ловит себя на далекой мысли, что вряд ли, это вино способно сделать такое с человеческим разумом. Его мужское естество не дает ему успокоиться, гоняя кровь жаркой рябью по всему телу. Истинное сладострастие разносится в воображении и питается чудовищными, опьяненными образами, которые порождает эта капризнейшая часть разума. Он не хочет больше прикасаться к вину, но дьявольское соблазнение, подкрепленное странной жаждой, затормаживает его самообладание и он, медленно тянется к графину. Удерживая звезды в своих орбитах, Джастин наклоняется вперед, к столу, язык едва ворочается в пересохшем рту, он мечтает сделать ненавистный глоток, но Крис перехватывает это движение, сам наливает ему бордового напитка. Волнующая истома, становится все сильнее и сильнее; эта жажда, столь неутолима, что скоро переросла в боль. Из тлеющего огня разгорелось мощное пламя, и все тело Джастина дрожало и корчилось от безумного желания. Губы его пересохли, он задыхался; суставы онемели, вены вздулись, но он старался сидеть спокойно и расслабленно. Внезапно, тяжёлая рука легла на его колено, настойчивым движением поднялась выше и обхватила бугор, вырисовывающийся в его штанах, сжала и погладила.
