Тихий городок гудел, как растревоженный улей. Ведь совсем недавно в овраге нашли мертвую Авдотью-молочницу, а теперь еще на пустыре обнаружили зарезанную бабу… Судебный следователь Дмитрий Колычев листал пожелтевшие страницы дела по убийству Матильды Новинской, произошедшему десять лет назад. Преступник нанес тогда Новинской три удара колющим орудием, и именно такие раны были и у двух женщин, убитых за последний месяц. Значит, в бессмысленной болтовне слуги Колычева Васьки про мстительную ведьму все же были рациональные зерна, хотя допустить, что восставшая из гроба мадам Новинская бродит по городу и губит женщин, было невозможно. А еще через несколько дней горожане готовы были поверить в существование ведьмы — в овраге нашли еще одну убитую женщину…
От реки тянуло прохладой. Потрескивал костер, выкидывая яркие языки пламени. В котелке, закрепленном над огнем на деревянных перекладинах, кипела уха, распространяя аппетитный запах.
Полицейский пристав первой части уездного города Демьянова Тарас Григорьевич Задорожный, заядлый любитель рыбалки, пригласил на ловлю молодого судебного следователя Колычева.
Дмитрий Степанович Колычев, не так давно поселившийся на Волге и до сих пор не имевший рыболовных снастей, с удовольствием принял приглашение поучаствовать в столь экзотическом для него занятии.
Теперь его слуга Василий и полицейский унтер-офицер Поливко чистили пойманную рыбу и варили уху, а пристав и следователь беседовали у костра, кутаясь в старые шинели.
Весна выдалась ранней, к маю погода стала просто летней, но по ночам все еще было холодно. Вся компания уже пропустила по паре-тройке рюмочек для тепла, и разговор шел совершенно непринужденно.
— Да, голубчик Дмитрий Степанович, мы тут покоем наслаждаемся — ночная тишина, звездное небо, Волга воды катит… Благодать… Прямо хоть берись за перо да вирши слагай. Н-да, у нас в Демьянове спокойствие, а в столице-то нынче какие перемены! Сущая чехарда! В газетах пишут: кабинет министров пал, господину Витте, прости меня господи, по шапке дали, Горемыкин теперь в председатели Совета министров произведен. Новых министров назначили и по нашему ведомству, и по вашему… Ну, министром внутренних дел теперь вместо Дурново саратовский губернатор Петр Аркадьевич Столыпин будет, он человек толковый, очень даже толковый, с головой, что называется. Мой свояк в Саратовской губернии исправником служит, он Петра Аркадьевича знавал и весьма уважительно о нем отзывается… Однако перемены, надо думать, все одно грядут — новая метла, она всегда по-новому метет. Не иначе по всей служебной лестнице начнутся перестановки. На каждой ступеньке сверху донизу. Кого с почетом на покой, кого пинками вон, а кому и повышение… А вот по вашему судебному ведомству господин Щегловитов портфель министра получил…
— Ну этого можно было ожидать. Щегловитов уже год как исполняет должность директора Первого департамента в Министерстве юстиции. Ничего удивительного, если теперь, при таких-то переменах он получил генерал-прокурора и портфель министра.
— Удивительного-то, голубчик Дмитрий Степанович, может, и ничего нет, да только говорят о господине Щегловитове, прости меня господи, всяко… И не всегда по-доброму.
— Ну уж это вы, Тарас Григорьевич, не иначе как поднадзорных социалистов наслушались. Вот, бог даст, к осени протянут в наш Демьянов железнодорожную ветку, появится в городе вокзал, а следом непременно и собственное жандармское управление (раз уж есть в городе вокзал, так без жандармерии не обойдешься — железные дороги-то под их охраной). Жандармы заодно и политическими ссыльными займутся, вам полегче служить будет…
— Ну, до осени-то еще нужно дожить. Хотя и теперь, признаться, на службу не жалуюсь. А у вас, батенька, видать, опыта маловато, хоть вы и при высокой должности. От того, какой министр у власти, напрямую весь стиль в ведомстве зависит… А вам, Дмитрий Степанович, в этом ведомстве еще служить и служить да к чинам подниматься. Вас карьера блестящая ожидает. Что вам в нашем захолустье сидеть? При таком уме вам сановником в Петербурге быть. А перемены в департаментах всегда переводам по службе способствуют.
— Тарас Григорьевич, может быть, до нашего захолустья перемены особо-то и не дойдут. Знаете, как в лесу — от ветра только верхушки шумят…
— Ой, молоды вы, молоды, Дмитрий Степанович… Вы не обессудьте, голубчик, — говорил Задорожный, — но я потому так долго к вам и присматривался и, признаюсь, только из-за молодости вашей не доверял. Как-то больно уж скоро карьера ваша устроилась, не взыщите, что я так попросту говорю, не чинясь… Вы человек образованный, в Петербурге в университете обучались, журналы иностранные читаете, по части криминалистики новинки всякие модные знаете: дактилоскопия там и все прочее… За это вам почет и уважение! Но, простите великодушно, молоды… Оно, конечно, не грех, но я по первости думал: опыта у вас нет, мальчишка столичный с гонором, толку не будет. Однако как вы дело по убийству купца Ведерникова провели, тут уж я только диву дался. И по убийству Маргариты Синельниковой тоже… Сразу стало ясно, голова на плечах у вас есть. Вы и в банковском деле молодцом себя показали, но там канитель бумажная, а убийство — это убийство… Тут не каждому по силам — трупы, слезы, убийц допрашивать тоже нервы крепкие нужны. Я видал следователей, кто не выдерживал, а был один, что и в сумасшедший дом угодил.
— Да что вы!
— Был, был, Дмитрий Степанович, у нас в городе такой случай лет десять назад, правда, убита была как раз супруга судебного следователя. Ну он и не вынес, бедняга, тронулся рассудком…
— Тарас Григорьевич, расскажите подробнее. Даже странно, что я до сих пор не слышал об этой истории.
