– Вам тоже, мой друг, я даю послушание: уезжайте обратно в Америку и не теряйте там времени в пустоте. Не занимайтесь спорами, так или не так идет момент исторической жизни Вашего народа. Все Ваши споры не принесут пользы ни одному человеку. Но один аккорд, взятый Вашей рукой, может двинуть десятки и сотни людей к новому росту, к новой силе. Уезжайте, Вы здоровы. Живите эти годы так, чтобы не упрекнуть себя в последний час, что мало сделали в своем отрезке вечного труда за это воплощение. Не забывайте, что человек сам прокладывает себе путь к следующему воплощению; сам творит свое "завтра"; сам притягивает свое окружение следующей жизни той энергией, в которой он живет свое "сегодня". Изжитая сегодня вся полнота чувств мчит дух к цельным чувствам завтра. Только этим путем изживается компромисс. Поезжайте, и вот Вам мой подарок.
И. снял с руки прелестное кольцо с топазом и надел его на безымянный палец левой руки музыканта. Я никогда раньше не замечал на руках И. никаких драгоценностей и не знал, что сегодня на его руке был этот перстень. Еще раз я должен был убедиться в своей рассеянности.
Я посмотрел на лицо Аннинова. Слезы текли по его щекам. Но какая разница была между его слезами сейчас и час тому назад. Весь он представлял из себя одну благодарность, когда благоговейно целовал данное ему кольцо.
– Я сделаю все, Учитель, чтобы руки мои были чисты; чтобы я мог достойно нести Ваш дар до конца жизни. Я не буду говорить Вам, как мне грустно расставаться с Вами. Я даже не знаю, что во мне сейчас сильнее: радость, что я получил дар от Вас, или грусть, что я покидаю Вас. Я буду стараться трудиться так ревностно, чтобы не оказаться больше ни разу в роли вора, утаившего частицу тех сокровищ, что мне дано постичь в музыке. Я буду жить так, как Вы сказали, думая, что в каждый новый день я живу свой последний день. И если проживу какой-то отрезок времени достойно, буду надеяться, что перед смертью я еще раз увижу Вас.
– Я Вам это обещаю, мой милый друг, – ответил И.
Он обнял еще раз каждого из присутствующих, сказал Бронскому, чтобы он шел с нами, а Аннинову предложил помочь художнице, прибавив, что пришлет еще на помощь Зейхеда.
Простившись с Беатой и музыкантом, лица которых, несмотря на разлуку с И., сияли энергией и радостью, мы вернулись в парк и прошли прямо в комнату И. Усадив нас, он взял большой фолиант с полки и сказал Бронскому: