– Мой друг, – обратился сэр Уоми к Николаю. – Я видел Али и прив„з тебе письмо и вот этот хитон. Он просит выполнить все его указания, их ты найд„шь в письме, а также принять в сво„м доме в Америке одного из его друзей, которого ты немного знаешь. Помнишь ли ты того немого, что жил в горах, где ты впервые повстречал Али? Речь ид„т о н„м.
– Я не только вижу перед собой молчаливого, любезного хозяина сакли, но до сих пор помню оставленное им впечатление. Мне чудилось, что этот молчальник вовсе не немой, так продолжаю думать и сейчас. Но вс„ равно, в каком бы виде ни желал Али поселить его в мо„м доме, паша с Наль радость будет огромна, и вс„, что пошлет нам жизнь, мы разделим с ним. Одно только – и это известно вам, сэр Уоми,– ни у меня, ни у Наль нет ничего. Мы пришельцы в доме нашего друга и отца Флорентийца. Но вс„, что нам да„тся, мы разделим с гостем Али.
– Считай, Николай, что в Америке я буду твоим гостем, – сказал Флорентиец. – И разговаривай, как хозяин и глава дома.
– Можешь ли ты, – продолжал сэр Уоми, – дать приют не только немому, который теперь отлично научился говорить, но и помочь группе людей, которые вместе с ним приедут к тебе от Али? Желаешь ли ты лично помочь им организовать маленькое ядро, сердцевину твоей будущей общины? Желаешь ли ты стать во главе этих людей и создать нечто вроде небольшого культурного пос„лка, куда через шесть-семь лет могли бы приехать уже многие? Обдумай ответ.
Надо подготовить такую высококультурную ячейку, чтобы приехавшие сразу нашли возможность влиться в коммуну, где были бы раскрепощены от давящей дух собственности. И где труд на земле был бы облегч„н до максимума. Чтобы каждый из членов твоей общины мог свободно работать, делая то, что выберет из любви именно к этой форме труда.
– Если бы я думал много часов, вс„ равно не мог бы придумать слова, в которые вылилась бы моя радость, сэр Уоми. Одно могло бы меня смутить: если бы я был менее смиренным и колебался в моей верности Али, я думал бы над тем, достоин ли я этой чести. Но я знаю, что иду так, как видит и вед„т меня мой Учитель.
– У меня также будет к тебе просьба, – сказал князь Сенжер. – Я хотел бы теперь же послать с тобой двух учеников, очень образованных инженеров-механиков. Я дал им задание по технической разработке новых летательных аппаратов. Ты сам крупный математик, так что в этой части они будут обеспечены помощью. Я просил бы тебя, если ты захочешь мне помочь, создать им все условия для научной работы, а через несколько времени я пришлю к тебе ещ„ партию рабочих, которых тоже прошу принять в члены новой общины. И сам я через год-другой приеду к тебе ненадолго, так как очень интересуюсь развитием механики в этой области.
Вообще, Николай, если ты не отказываешься взять на себя эту нел„гкую задачу организации уголка жизни на новых началах, при новом понимании, что такое «воспитанный человек», как говорит об этом твой последний труд, то Флорентиец, едущий с вами, тебе во вс„м поможет, – снова сказал сэр Уоми.
– Для организации музыкальной стороны жизни у тебя будет Алиса, а для целей воспитательных ревностным помощником тебе будет Наль. Потом приедут Сандра и Амедей, которому придется изучать строительное дело. Сандра же, со своей всепоглощающей памятью, изучит в короткое время вс„, что будет необходимо для агрономии. Сейчас они не поедут, так как на первых порах у тебя под началом должны быть абсолютно выдержанные люди, занятые определ„нным трудом.
Это пока вс„, что я могу тебе сказать. Далее Али будет сноситься непосредственно с тобой и Флорентийцем. Он решил подойти очень близко к этому делу и будет уделять тебе столько времени и забот, сколько тебе потребуется. Что же касается выбора места и времени, когда ты сможешь принять людей, о которых я и Сенжер тебя просили, это уже дело тво„ и твоего помощника Флорентийца. Помни, друг, что именно ты должен стать главою нового дела и взять на себя всю ответственность.
Сэр Уоми подал Николаю два объ„мистых письма с крупным, ч„тким почерком, в котором он тотчас же узнал дорогой ему почерк Али, и два больших пакета, один из которых предназначался Наль.
– Теперь, друг Дория, речь пойд„т о тебе, – сказал князь Сенжер. – Тво„ бескорыстие и деятельная энергия вс„ последнее время убедили нас, что для тебя настало время действовать более масштабно. Тебе да„тся поручение. Оставаясь подле Ананды, ты должна выполнить самостоятельно несколько дел в борьбе с Браццано и его подручными. Не имея понятия о том, чь„ имя скрыто под псевдонимом Бенедикт, Браццано решил, что здесь не потребуются большие силы, и прислал тех, кто мог обольстить пасторшу и Дженни. Зная хорошо леди-мать, Браццано выведал у не„ вс„, что ему нужно было знать о е„ дочерях. Но расч„т был сделан им легкомысленно, в ч„м убедились все, кого он сюда прислал.
