Дорога в Иерусалим заняла, как обычно, несколько часов. За это время он вновь продумал всю программу, которую хотел представить национальному комитету. Наконец миновали деревню Лифта и въехали в город. Национальный комитет находился в том же принадлежащем армянам здании, что и возглавляемая Усышкиным Сионистская комиссия в начале двадцатых годов. Рутенберг начинал здесь инженером трубного отдела, так смешно он тогда назывался. Но сегодня он готов стать во главе ишува. Он поднялся на второй этаж, где должен был найти Кацнельсона. Берл окликнул его, когда он шёл по хорошо знакомому коридору.
— Пинхас, прекрасно, что ты приехал. Послезавтра состоится совещание Исполкома. Я уже говорил с людьми.
— Что они сказали?
— Сказали, что надо подумать. Я надеюсь, мы их убедим.
Они вошли в комнату, где находились члены Национального комитета. Со многими из них Рутенберг был знаком. Они подходили пожать ему руку и спросить, как идут дела в Нахараим. Пинхас понимал, что такое выражение дружелюбия не означает их согласия возложить на него руководство. Особенно когда он представит свой план, который многим может показаться слишком жёстким.
Несколько дней, оставшихся до заседания национального комитета, Рутенберг вёл переговоры с начальниками отделов мандатного правительства. Он стремился решить как можно больше вопросов, связанных с его предприятием. Он понимал, что скоро его захлестнёт волна проблем, парализовавших ишув. План действий уже созрел в его голове, и он готовился к предстоящему разговору. С одной стороны его слабостью было то, что он не принадлежал ни к какой партии. Хотя он поддерживал тёплые отношения с лидерами правых, и левых организаций, политическим деятелем не являлся. Но он стоял во главе большого расширяющего свой масштаб предприятия. Он приобрёл статус, который превышал уровень, связанный только с хозяйством и промышленностью. У него установились глубокие связи с мандатными властями и в правительственных кругах Лондона. Его полномочия были самостоятельными и не проистекали из установленных рамок ишува. Это и стало сейчас его основным преимуществом. Национальный комитет разрывали на части межпартийные распри и противоречия. А он был вне этой борьбы, мешавшей ишуву выбраться из пут охватившего его кризиса.
Среди предпринимателей ишува утвердилось сознание, что во главе его высшего органа необходимо поставить человека, обладающего влиянием и лидерскими качествами. Их выбор пал на Рутенберга. Он чувствовал поддержку всех партий. Левые видели в нём друга рабочих. Но особенное воодушевление было со стороны крайне правых, ревизионистов, знавших о его дружбе с их вождём Жаботинским.
Решение далось ему трудно. Он сознавал, что на этом поприще ему неизбежно придётся заниматься политикой. А это угрожало усложнить отношения его с властями Эрец-Исраэль. Ведь от нормальных отношений со служащими администрации и её руководителями зависело само существование электрического предприятия.
В зал заседаний он вошёл, когда большинство членов комитета уже заняли свои места. Он сел во втором ряду, ощущая на себе их испытывающие взгляды. Сидевший в центре стола Давид Елин, председатель исполкома, попросил тишины.
— Товарищи! Еврейский ишув переживает сейчас трудное время. Перед национальным комитетом, являющимся органом, избираемым ишувом, стоит серьёзная задача вывести его из затяжного кризиса. В последнее время мы не раз обсуждали вопросы нашей работы и пришли к выводу, что без серьёзных изменений в нашей деятельности мы этой цели не достигнем. Сегодня среди нас находится человек, которого мы все хорошо знаем. Пинхас Рутенберг — предприниматель и бизнесмен, обладающий большим влиянием в нашей стране и за её пределами. Он решил к нам присоединиться.
По рядам пронёсся гул, раздались голоса и послышались отдельные реплики.
— За нас на общих демократических выборах проголосовало всё население, — воскликнул кто-то в зале. — Это нарушает все принятые у нас правила.
— Положение в стране требует от нас некоторого отступления от наших правил, — услышал Пинхас голос Хаима Саломона. — В самом деле, не будем же мы организовывать сегодня ещё одни выборы.
Саломон был в стране личностью знаменитой. Промышленник и заместитель мэра Иерусалима, он не раз помогал Пинхасу в его делах. Симпатия и тёплые отношения между ними возникли с первой их встречи.
— Пусть Рутенберг выступит, — предложил Дизенгоф. — Тогда и будем решать.
— Товарищ Рутенберг, Вам слово, — произнёс председатель.
Пинхас поднялся и подошёл к краю стола. Отсюда ему были видны все присутствующие в зале.
