— Товарищи! Вы знаете, что я управляющий большого и успешного предприятия. Благодаря ему я обладаю высоким социальным статусом. Поэтому моё предложение присоединиться к Национальному комитету не связано с обретением престижа или ещё большей известности. Мною движет только одно желание. Это стремление вывести ишув из того положения, в которое он погрузился после кровавого погрома. Необходимо принять исключительные меры и вывести руководство из существующих рамок, которые не привели к положительному результату. У меня есть серьёзный и детальный план выхода из кризиса. Для этого мне необходимо стать во главе комитета. Иначе мне нет никакого смысла входить в его состав.
— Мне кажется, следует вначале рассмотреть Ваши предложения, — заявил Елин.
— Я сделаю это в скором времени. Мне для этого необходимо всё-таки ознакомиться с делами.
Члены исполкома, заинтересованные в смене руководства, действия свои с Елиным не согласовывали. Президент Национального комитета в течение многих лет, Давид не был готов отойти от руководства без борьбы. Ишув во главе с ним знал и лучшие времена. Да, Рутенберг — человек выдающийся. Но это не значит, что он способен управлять такой сложной системой, какую представляет собой ишув.
— Я не один раз обсуждал с Рутенбергом его участие в нашей работе, — сказал сидящий в первом ряду Кацнельсон. — Его мысли о том, как выйти из тяжёлого кризиса, мне показались дельными и разумными. Я предлагаю поддержать его присоединение к нам и проголосовать за его назначение председателем комитета.
— Ну, хорошо, давайте проголосуем, — вздохнул Елин. — Товарищи, кто за принятие Пинхаса Рутенберга членом Национального комитета?
Большинство присутствующих в зале подняли руки. Многие не скрывали своего удовлетворения.
— Думаю, считать голоса не стоит. Рутенберг с этого дня член комитета. А кто за его назначение главой комитета?
Пинхас окинул взглядом зал заседаний. Большинство было за него. Его сердце ёкнуло от мысли, что многие, знавшие о нём только понаслышке, верят в него и его поддерживают. Тогда и он не может подвести их.
Избранный президентом Национального комитета Рутенберг должен был поставить в известность Верховного комиссара. Ведь теперь он глава признанного мандатными властями Палестины представительского органа ишува, которому они предоставили право внутреннего самоуправления делами еврейской общины. Он связался с Луком и попросил его организовать встречу с Джоном Ченселлором. Лук вскоре перезвонил ему и сообщил, комиссар ждёт его в понедельник в своей резиденции. Они проговорили часа полтора. Ченселлор был в общем доволен, что во главе Ваад Леуми находится человек, с которым у него дружеские отношения. Конечно, ему хотелось также понять причины, которые побудили Рутенберга принять эту должность.
Они встретились в кабинете, куда сэр Джон распорядился подать вино и лёгкие закуски. Летняя жара в Иерусалиме прошла, сменившись тёплой уютной прохладой, и окна, выходящие в тихий палисадник, были распахнуты настежь.
— Господин Рутенберг, я был приятно удивлён вестью о твоём избрании президентом. Что подвигло тебя согласиться на эту нелёгкую должность?
— Некоторые члены Исполкома Национального комитета действительно ко мне обратились и предложили присоединиться. Да я и сам понимал, что положение в ишуве после недавних событий тяжёлое и мне самому следует что-то предпринять. Но Вы меня знаете. Рядовым членом комитета я бы не пошёл. Я почувствовал, что необходим обществу и пришло время действовать в его интересах и участвовать в управлении им. Нужно укрепить в нём дисциплину и поднять мораль.
— У Вас с Кишем на этой почве будут серьёзные разногласия, — произнёс Ченселлор. — Он тоже желает управлять делами ишува.
— Ваад Леуми сотрудничает с Сионистской организацией и Еврейским агентством, — ответил Рутенберг. — Фредерик Киш от их имени заявляет, что не позволит Национальному комитету вмешиваться в управление делами ишува. Я решил преодолеть сопротивление. Я хочу реорганизовать Национальный комитет, поставить его на устойчивую основу, сотрудничать с сионистским руководством и не конфликтовать с ним.
— А каким Вам представляется ишув и как им лучше всего управлять? — спросил Верховный комиссар.
— По-моему, необходимо разделить его на базе экономических критериев. Тогда легко видеть, что ишув состоит из сельскохозяйственных поселений, рабочих организаций, промышленности и торговых предприятий. Я желаю превратить Национальный комитет в учреждение, обладающее полномочиями, которое сможет давать указания всей еврейской общине и управлять ею.
— На такие права как раз претендует Сионистское руководство, — вновь напомнил Ченселлор.
— Верно. Но у него в нашей стране не хватает полномочий и престижа. Ни один еврей ишува не поторопится исполнять его указания.
— Я желаю Вам успеха, Пинхас. Если у Вас всё получится, то и моему правительству будет легче вести дела.
