— Господин Шакборо очень высоко Вас ценит и просил принять для беседы, — произнёс Пасфилд.
— Я благодарен Вам, господин Пасфилд, за возможность встретиться с Вами.
— Для меня очень важно разговаривать с людьми, которые живут в Палестине и знают её не понаслышке.
— Я в Лондоне уже около полутора месяца, но регулярно получаю сведения оттуда от моих коллег по Национальному комитету.
— Что они пишут?
— Волнения в стране закончились, но еврейский ишув, получивший столь болезненные удары, ещё не успокоился. Я думаю, что причины кровавых событий Вам известны.
— Полагаю, что это так, — заявил министр. — Я читал материалы комиссии Шоу. Вас ведь тоже вызывали на следствие. Мне Ваши свидетельства показались весьма любопытными.
— Поэтому я хотел бы выразить моё мнение о том, что необходимо сделать, чтобы успокоить еврейский ишув, — сказал Рутенберг.
— Пожалуйста, я Вас внимательно слушаю.
— Из-за допущения беспорядков и провала в их усмирении я, как президент Национального комитета, требую отстранить от должности секретаря мандатного правительства Гарри Лука, — твёрдо произнёс Рутенберг. — Необходимо также ввести в полицию евреев и дать им улучшенную зарплату. Для защиты ишува следует обеспечить его дополнительным и подходящим вооружением. Я напомню Вам, что накануне событий прошлого года власти забрали у нас опечатанные ящики с оружием. Это стало одной из причин большого разрушения, сделанного арабами во многих еврейских ишувах. Далее, при определении норм еврейской репатриации следует строго соблюдать принципы экономической абсорбции, расширить сферу государственного финансирования на промышленность и сельское хозяйство и способствовать обустройству там репатриантов. И наконец, я хочу ещё раз подчеркнуть, что экономическое развитие для благосостояния всех жителей страны, как арабов, так и евреев, является единственным выходом из противостояния между ними.
— Вы, господин Рутенберг, очень сведущий и упорный человек, — произнёс лорд Пасфилд. — Мне это нравится. Я ведь социалист по своим убеждениям и не равнодушен, когда люди испытывают вызванные безответственностью и злым умыслом страдания. В последнее время стала нередко упоминаться конституционная реформа. В текстах комиссии Шоу тоже о ней говорится. Как Вы относитесь к идее законодательного собрания?
— Меня тоже занимает этот вопрос, господин министр. Я близко знаком с недавно представившим свои предложения доктором Магнесом. Я хорошо понимаю общественную жизнь Эрец-Исраэль, и никогда не скрывал своего мнения. Палестина — не европейская страна с более-менее однородным населением. Арабские кланы живут в ней по другим своим традициям и не готовы ещё к таким обновлениям и экспериментам. Существующее арабское руководство коррумпировано и в этом совершенно незаинтересованно. Оно наверняка будет этому препятствовать и сеять смуту среди простых арабов. Оно, например, выступает сейчас против продажи земли евреям, а при этом сами являются крупными торговцами землёй.
— Я благодарю Вас за очень содержательную беседу, — сказал министр. — Мы рассмотрим Ваши предложения и, возможно, последуем Вашим советам.
Пасфильд поднялся из-за большого письменного стола и пожал ему руку. Выходя из кабинета министра, Рутенберг почувствовал, что сказал самое важное, которое желал передать члену британского правительства.
Вейцман, привыкший самому справляться с политическими делами сионистской организации, не был рад тому, что Рутенберг свободно ведёт переговоры в министерстве колоний и даже получил приглашение на беседу с лордом Пасфильдом. Опытный политик и дипломат, он, конечно, захотел использовать этот канал доступа в кабинеты правительства Британии. Но всё же попытался наложить на Рутенберга свой контроль. Он пригласил его на заседание руководства Еврейского агентства и предложил присоединиться к нему. Рутенберг, однако, отверг предложение и удовлетворился положением наблюдателя и советника. Он предпочёл сохранить своё двойное положение деятеля еврейского агентства, с одной стороны, и независимого инициатора самостоятельной политики, с другой.
В письмах, которые посылал в Иерусалим, Рутенберг рассказывал друзьям из национального комитета о своих встречах в министерстве колоний. Он был полон оптимизма и с радостью сообщил, что ему удалось начать нормальные рабочие отношения с Вейцманом. Он передал, что выезжает в Париж на несколько дней, чтобы встретится с Берлом и Давидом Ремезом. При этом, писал друзьям Рутенберг, он стал свидетелем вражды между двумя ветвями еврейского агентства и очень сложных отношений между Варбургом и Вейцманом.
